Помилованные бедой - Эльмира Нетесова

Утром Иван Петухов начал обход больных, но его вызвали к главврачу.

Там уже сидела Елизавета Николаевна.

— Вы осмотрели Римму? — спросил Бронников. И попросил: — Извините, что вклиниваюсь в ваш распорядок дня, но очень прошу, пригласите Римму и придите сами. Вы ее лечащий врач. А потому без вас не обойтись.

— Римма! Пройдемте к главврачу!

— Зачем? — насторожилась женщина.

— У него в кабинете ваша мать…

— Что?! — Глаза чуть не выскочили из орбит. — Нет! Не пойду! Только не это! Лучше сдохну!

— Римма! Девочка наша! Все хорошо! У тебя прекрасная мать! Она все правильно поняла. Елизавета Николаевна сильная личность!

— Да уж! Мне ль не знать? Как пизданет по башке за все, чем накроюсь? Она не я! Ее оба корпуса не удержат. Ведь во всем виновата только я!

— Рим! Не самоедствуй! Пошли!

— Нет! Как в глаза ей гляну, такую кашу заварила! — плакала баба.

— Ну хватит! Подбери сопли! Никакой каши! У тебя ребенок? Ничего! Вдвоем с бабкой поднимете Оксану на ноги.

— Как она там? Здорово матерится?

— Пока ни слова такого не слыхал!

— Значит, все впереди! Пока пар не выпустит, она опасна!

— Ладно тебе! Более страшное пережила. Пошли. — Подал руку женщине. Та встала, одернула халат, кое-как причесалась и вышла в коридор следом за врачом.

— Проходи, Римма! — пригласил главврач.

— Ну что, мартышка моя? Обожгла жизнь твои бабьи прелести? Глянь, на кого похожа стала! Морда суслячья, транда овечья, жизнь не человечья! Как же вляпалась в это говно? Ведь говорила тебе, дуре! Уперлась, как сука в течке, поскакала за этим козлом! Он же гнус гнилой, даже издали на мужика не смахивает. С чего на него закипела? Сколько классных мужиков к тебе липли! Не-ет! Потянуло на кучу! Эх ты, шибанутая! Да я такому, как твой замухрышка, через ватное одеяло свою хварью не дам понюхать, хоть и старуха! Это ж оно! Жертва бракованного гондона! Таких меж ног в клещах давить надо! Выкидыш макаки! Гнойник старой бляди! Как ты пустила его на себя? Этого крысенка мизинцем можно зашибить насмерть! Ни одна путевая не решится хахалем назвать этого лысого мудака, а ты его мужем приняла! Совсем идиотка! Лучше б ты каждый день меняла мужиков, чем признала это чмо! Его даже в ночи стыдно показать городским бомжам, я уж не говорю о порядочных людях.

— Мам! Ну хватит тебе!

— Молчать, сучонка! Не то и с тобой управлюсь, как с тем козлом!

— А что с ним сделала? — побледнела Римма.

— Тебя не спросила!

— Мама! Он отец Ксюши!

— Хо! Внучка — моя кровь! Она уже дома! И я ее больше от себя не отпущу ни на шаг! Нельзя паскудам детей доверять! Ты глянь, в чем она была у них одета. Девчонка, а в халате, как старуха! В сандалях, какие свекруха в детстве таскала! Ни трусишек, ни майки, ни носков! О джинсах забыла! Те сережки с бриллиантами, что я купила ей, старая хивря в свои лопухи вдела! Ну что ты скажешь? Я навела там шорох за все разом! Всякий месяц на Оксанку по штуке баксов давала, а они вот так?

Бронников и Петухов удивленно переглянулись. Римма, покраснев, опустила голову.

— Мам, с кем дочку оставила?

— Она с Тарасом в машине сидит. Ждет.

— А что с Андреем и свекрухой?

— Живы покуда! Когда с них свое выдавлю, решу, что с ними сделать. Но сухими от меня не выскользнут. Это как Бог свят! Чтоб над тобой, сиротиной, столько глумиться безнаказанно? Да ни за что! И слышь, чтоб я твоих соплей по им больше не видела! Не то учуешь, что такое моя левая.

— Мам! Ну не грози!

— А я и без угроз вломлю. Наперед авансом, чтоб знала, кому подставилась! Да будет тебе багроветь! Правду тебе высказала, транда кикиморья! Садись и слушай, как тебе дышать нынче! К этим тебе пути нет. Со мной жить станешь! И без споров мне! Весь третий этаж — твой! А остальное — наше с Ксюшкой. Сама, коль захочешь, хоть сутками с нами, к тебе без разрешения никто не поднимется. Двоих охранников отдам для твоего покоя. И еще! С работы тебя этот козел уволил, сказал, что ты неизлечимая! Будешь на нас работать. Не нанимать же человека со стороны, если своя дочь отменный бухгалтер?

— Если доверишь, конечно, — зарделась Римма, зная привередливость и подозрительность матери.

— Доходы пополам, расходы тоже! Но главное, чтоб я больше не слышала о твоих повешениях. Либо ты берешь себя в руки и живешь человеком, либо не марай мне душу и отваливай на все четыре, без захода в дом! Если возвращаешься, вернешься мамкой и дочкой, навовсе! И ничего не утворять без совета, как и надобно в семье! Не то макуху долыса ощиплю, слышь, доча? Стерва ты моя недоделанная! Ну, иди ко мне, хвороба горькая! Говно собачье! Дай хоть обнять тебя, дуреху! Ну, здравствуй, выдра моя облезлая! Чего ж так боялась, глупышка? Ведь ты хоть какая, а моя кровинка! Самая лучшая и милая! Ты да Ксюнька! Кто ж еще родней? Нас так мало! Жить нам нужно. Чем дольше, тем лучше. Зачем уходить от нас? Мы любим тебя! И нету свету без тебя в этой подлой жизни. Не доверяй своему сердцу, не пошевелив мозгами. Знай, малышка, истинная любовь за деньги не покупается. Она и в нужде солнцем греет. Был бы жив твой отец, подтвердил бы и рассказал. Нам с ним имелось что вспомнить. А тебя есть за что любить. То я тебе не как мать, по-бабьи говорю правду! — Она выпустила дочь из объятий.

Римма смотрела на врачей глазами, полными благодарности. Вот так впервые поговорила с матерью. Все поняла, все дошло, со всем согласилась без споров.

Ее вскоре выписали из больницы под расписку матери. Та обещала ежемесячно привозить дочь на обследование, беречь ее от стрессов и нежелательных встреч.

Елизавета Николаевна, увозя домой дочь, звонко расцеловала врачей. И сказала на прощание Бронникову:

— Вот ведь всю жизнь стыдилась я появляться даже вблизи дурдома, чтоб никто не принял за стебанутую. А судьба вона как подсуропила, пришлось прийти. И диво! Именно тут увидела людей, по-настоящему умных и добрых, сердечных… Как жаль, что за стенами больницы очень мало таких…

Они уехали все втроем. Римма долго махала рукой из окна машины.

— Вот и эта навсегда покинула нас! — вздохнул Юрий Гаврилович вслед. И добавил: — А ведь счастье как раз в том, что уехала сама, домой, насовсем!

— Думаете, больше не полезет в петлю? — тихо спросил Петухов.

— Теперь уверен. У нее прекрасная мать, такая не даст в обиду своих. А и Римма изменится скоро.

— Интересно, а что эта мамка утворила с зятем?

— С бывшим зятем? Мне она рассказала сразу. Потом лишь услышал от нее подробности. Ну и женщина, скажу тебе! Преклоняюсь перед такими! — хохотнул Юрий Гаврилович.

— Что ж она с ним отмочила? — спросил Иван.

— Не убила, нет, она применила их! Ты же помнишь, Елизавета Николаевна говорила о даче за городом? Так вот там домишко не слабый. В два этажа и все коммунальные удобства. Построила с расчетом на дочь и внучку! Внутри все готово. Даже евроремонт сделала. А вот снаружи решила отойти от пещерных условностей и там, где был все годы участок, вздумала отгрохать бассейн. Как тебе задумка бабья? Причем он будет крытым. Купаться и плавать в нем можно круглый год. Размеры намечены приличные — все шесть соток под бассейн отвела. Ну и глубина стандартная, на два с половиной метра. Сейчас там земляные работы идут, копают котлован. Как думаешь, кто?