Черное правосудие - Владимир Колычев

Не в силах что-либо предпринять, он видел, как Ольга отошла в глубь комнаты, вынула из шкафа какой-то манекен, разобрала постель и уложила его. Потом стала раздеваться сама, догола. Потянулась, встряхнула волосами, улыбнулась Леванову и впрыгнула в постель. С диким восторгом оседлала манекен и начала извиваться на нем. Да она извращенка!

Секретутка уже в деле. Звуки, доносящиеся из квартиры, это подтверждают. Ничего, пусть покайфует немного перед смертью.

Лопух легко провернул отмычку в замке. Надавил на дверь. Вдруг она закрыта на засов изнутри? Но нет, она подалась легко. Полутемный коридор. Из комнаты доносятся стоны. Нет, уже вопли.

Он прошел дальше, заглянул в комнату. Леванов лежал на спине головой к нему. На нем в позе «наездницы», держась руками за его шею, прыгала секретутка. Глаза закрыты, на лице напряжение, тело дрожит. Вот-вот кончит.

Только не успеет она, не даст он ей.

Лопух ворвался в комнату.

– Слушай, тут мужик один в подъезд входил. Вот из этой тачки, – водитель показал рукой на «девятку» за «Роллс-Ройсом». – В руках у него еще пакет был.

– В черной куртке? – уточнил телохранитель.

– Ага. Что-то он мне не очень понравился. Уж больно домовитый.

– Ну да, тащил домой продукты.

– А вдруг игра?

– Думаешь? – напрягся телохранитель.

– Все может быть. Киллеры, они все немного актеры.

– Ладно, проверим.

Телохранитель бегом бросился в подъезд, широким шагом вбежал на третий этаж. Дверь в квартиру была открыта. Этого не должно было быть.

Леванов сидел в кресле и смотрел на Ольгины прыжки застывшим взглядом. Пусть смотрит. Скоро он поймет, что к чему.

Только Ольга об этом подумала, как в голове у нее зазвучал сигнал опасности. Глаза ее были закрыты, но не совсем. Она видела, как в комнату вошел человек, начал наводить на нее пистолет. Она отреагировала мгновенно. Из-под шеи манекена вынырнула рука, в ней – «кобра», малогабаритный пистолет, на нем глушитель.

Киллер так и не успел нажать на спусковой крючок. Одна пуля перебила ему руку с пистолетом, вторая вошла аккурат под сердце. Третьего выстрела не понадобилось. Наемный убийца пластом рухнул на пол.

Леванов видел, как в комнату ворвался какой-то мужчина. Видел, как резко изменилась Ольга. Словно что-то взорвалось в ней. Какая-то доля секунды, и в ее руке маленький пистолет. Она выстрелила не целясь. Человек упал.

Ольга встала, накинула на себя халат и с каменным лицом подошла к Леванову. Снова что-то коснулось его шеи, и он теперь мог двигаться.

В это время в комнату вошел Артур, его телохранитель. Очумевшим взглядом уставился на покойника. Потом склонился над ним.

– Что тут происходит? – спросил банкир, вставая. – Я жду объяснений.

– Все уже произошло. Вас пытались убить, – ровным механическим голосом ответила Ольга.

– Этот? – Он показал на человека на полу.

– Да. Это киллер, тот самый, который охотился за вами все это время.

Ни одна черточка не дрогнула на ее красивом лице.

– Кто ты?

– Скоро вы обо всем узнаете, – ушла она от прямого ответа.

– А он живой, – подал голос Артур и показал на киллера.

– Вызывай «Скорую», – послышался голос Игнатова. – И милицию.

Этот-то откуда взялся?

– Молодец, Ольга, четко сработала, – похвалил он секретаршу.

Обращаясь к Леванову, Игнатов широко улыбнулся.

– Вот она, Давид Сергеевич, ваш ангел-хранитель. Она из Организации.

Так вот оно что! Ее приставил к нему Туркин. Родственница, мол. Оказывается, ее внедрили в качестве телохранителя. И он, дурак, не догадался.

Леванов взглянул на Ольгу. Не человек, а механизм. Нет, ему никогда не удастся затащить ее к себе в постель.

Ольга сидела напротив Наставника, внимательно слушала его. Эта ее вторая встреча с представителем Организации после возвращения в Москву. На этот раз ей ставил задачу другой мужчина. У нее поменялся Наставник. За этим она будет закреплена постоянно.

– Лидер столбановской преступной группировки. Веков Иван Иванович, он же Дремучий. Крупный авторитет, – пристально глядя на нее, начал он. – Возраст тридцать пять лет. Дважды судим по уважаемым в воровском мире статьям. Общая численность подконтрольной ему группировки сто пятьдесят боевиков. Рэкет, проституция, автомобильные кражи. Не брезгует разбоем. Очень много внимания уделяет наркотикам.

Наставник долго и подробно конкретизировал объект, показывал фотографии, определял слабые места в защите, рекомендовал способы устранения. Срок ликвидации – три недели.

Он предложил ей в помощь группу обеспечения и группу прикрытия. Все будет сделано за нее. Она лишь в нужное время появится в нужном месте и нажмет на спусковую скобу. Все просто, но в этой простоте большая сложность. Есть одна истина – чем больше людей задействовано в акции, тем выше вероятность засветиться, а это срыв. Ольга отказалась. Она будет работать одна и на свое усмотрение. Возможно, будет нуждаться в группе поддержки. Только никто из этой группы не должен знать, кого они поддерживают. Наставнику понравился ход ее мысли.

– Гонорар за исполнение – двадцать тысяч долларов, – сказал он в заключение.

У этого Дремучего руки по локоть в крови. Он убивал сам или отдавал приказ на уничтожение невинных. Это зафиксировано в досье на него. Доказательств его вины нет. Бандитский авторитет по кличке Бурлак дал команду убить ее отца. И его убили. Но доказательств его вины не нашлось.

Ольга готова была расправиться с Дремучим без гонорара, однако у нее на руках была больная мать. Да и самой жить надо.

Уже собираясь уходить, Наставник внимательно посмотрел на нее и сказал:

– Кстати, мы установили личность киллера, которого вы ликвидировали. Глянцев Анатолий Михайлович. Кличка Лопух.

– Лопух? – Память мгновенно выдала информацию. – Моего отца убил киллер по кличке Лопух.

– Вот именно. Считайте, что вы отомстили за отца.

– Киллер выжил?

– Нет, – покачал головой Наставник. – Он умер в тюремной больнице.

– Тогда приговор приведен в исполнение.

Да, она отомстила за отца. Но желание продолжать войну с криминалом не ослабло.

Толкунов стоял в палате двадцатой городской больницы. Здесь выхаживали раненых преступников с последующей отправкой их в следственные изоляторы.

На высокой койке, на серых простынях под аппаратурой жизнеобеспечения лежал мужчина. Состояние его было критическое. Пуля угодила ему в левую область груди. Еще бы на миллиметр выше, и было бы задето сердце. Тогда верная смерть. Но сердце осталось целым, затронуты были другие жизненно важные системы. Ему сделали три операции, и все успешные. Правда, и сейчас никто не мог с точностью сказать, выживет он или нет.