Маханакхон - Александр В. Великанов

– Так точно, – ответил Корович, понурившись.

– Всё, иди охраняй!

В итоге охрана сопровождала Шестова только в рабочих поездках и во время публичных выступлений. В нерабочее время Сергей лишь брал одного из сотрудников СБ в качестве водителя, да и от этого часто пытался увильнуть. Несколько раз в неделю он, никому ничего не сказав, исчезал из офиса, и в эти дни Корович ходил грустный и злой. Похоже, Игорь был неправ, посчитав начальника охраны совсем никчемным человеком, – тот все-таки искренне переживал за своего подопечного.

В тот же день за обедом Игорь услышал неожиданное продолжение этой истории. Он сидел с двумя другими иностранными охранниками, немцем Йорге и тайцем Чангом, в неплохом кафетерии, устроенном Шестовым для своих сотрудников.

– Хорошо, что тут не только тайскую еду готовят, но и русскую, – говорил Йорге по-английски. Он был двухметровый, рыжий и медлительный. – Русская еда почти как немецкая: мясо, капуста, хлеб, картошка. А то я рис и лапшу уже видеть не могу… Без обид, Чанг.

Таец только улыбнулся и философски пожал плечами. Он был противоположностью Йорге: худощавый и с умными глазами. Непонятно, что он забыл в охране.

Игорь подумал о том, как же различается культура болтать ни о чем у русских и у других народов. У последних это просто попытка заполнить пустоту, сказать что-нибудь нейтральное. А у русских это всегда какая-то драма, чуть не в каждой мелкой истории кипят страсти. Вот и сейчас два парня из бывшего Союза, сидевшие напротив них, возбужденно говорили на своем языке.

– Слыхал, как главный взорвался сегодня утром? Опять Коровича и всех нас разогнать грозился.

– Да ну?

– Ага. Федорыч хорош, конечно, блин… Втихаря Витьку послал за главным приглядывать, когда тот из офиса вышел. Ну Витька и спалился, фигли, бугай два на два, поди спрячься среди тайцев…

Они посмеялись.

– А все почему, – понизил голос говоривший, – это мне Витька потом рассказал: великий и ужасный встречался с этой… ну с тайкой важной, княжна она там или кто. Говорят, она очень не хочет палиться, типа позор, что с белым мутит. Никого постороннего видеть при встречах не желает.

– Ай да Сергей Николаич, – покачал головой второй охранник. – Красава, блин. Любить – так прынцессу, елки-палки.

Это была, пожалуй, лучшая новость, что Игорь услышал за всю неделю. Если верить этим двоим, Шестов встречается с Рачавади Итханон, дочерью премьер-министра и объектом номер два, без охраны, вообще без каких-либо свидетелей. Это сильно упрощает задачу.

Вечером, пока ехал с работы на БТС, местном надземном метро, глядя вниз на море черных тайских голов, по чату сообщил услышанное клиенту.

«Я так и думал. Дурак словно просится, чтоб его похитили, – ответил Грегсон. – Ждите сообщения от Дженни, скоро главная фаза операции».

Через два дня, вечером пятницы, без предупреждения явилась филиппинка.

– Время действовать, – сказала она с хищной улыбкой, – послезавтра Шестов едет кататься на яхте, и, скорее всего, вместе со своей тайской возлюбленной. Клиент обнаружил, что Сергей забронировал такси премиум-класса в сторонней конторе на утро воскресенья. То есть он не хочет брать своего водителя-охранника, чтобы никто не знал. Как мило, а? Прямо как в этом кино с ДиКаприо, забыла название…

– Дай угадаю, у тебя уже есть план? – спросил Игорь.

– Ага. Нам с тобой предстоит романтическое путешествие. Яхтой управлять умеешь?

Как в кино

Ночью с субботы на воскресенье они выехали из Бангкока на юг. На этот раз вел Игорь – в сегодняшней операции бо́льшая часть работы приходилась на Дженни, и ей лучше было отдохнуть. Девушка, впрочем, была бодра и весела, близость силовой акции ее явно раззадоривала.

Через несколько часов, перед рассветом, приехали на побережье залива, к марине. Территорию окружал изящный забор с красивой подсветкой, белевший в предутренней темноте. Фонари на причалах бросали желтые отблески на черную воду, дорогие магазины и рестораны для яхтсменов были закрыты, и только будка охраны на проходной слабо светилась.

К будке они не пошли, а направились к зданию маленького бутик-отеля, выходившего террасой прямо к причалам, но имевшего отдельный черный ход в стене.

Дженни сбросила кому-то сообщение в чате, и через пару минут служебная дверь открылась. Молодой таец, лица которого было не разглядеть в темноте, пустил их внутрь, не зажигая света, и исчез. Тут же освещение на всей марине погасло.

Они быстро прошли по темному служебному коридору, план отеля и всей территории оба изучили заранее. Вышли к причалам, где фонари уже не горели, забрались на яхту “Nuclear Spring” [«Ядерная весна». – англ.], названную Шестовым в честь своей первой книги стихов. Сигнализация тоже оказалась отключена, очень вовремя. Дженни повозилась с отмычкой, и они забрались внутрь.

– Всё, – прошептала Дженни, – теперь ждем. Они будут часа через два.

Снаружи стало светло, это снова зажглись фонари.

– Классно сработано, – сказал Игорь. – Я прям жалею, что раньше не любил агентурную работу.

– Добро пожаловать в мой мир, – сказала девушка. – Ты уже много увидел. – Горячие пальцы коснулись в темноте его щеки. – И еще больше увидишь.

– Все ты сама организовала? – спросил он.

– Вместе с заказчиком, – ответила Дженни. – Толковый парень. Договорился с местной бандой в Паттайе. Я встретилась, объяснила что да как, дала задаток. У них нашелся человечек здесь, на марине, ему заплатили, ну и припугнули само собой. Он нас впустил и устроил перебой с электричеством. Такие вещи сделать проще, чем кажется.

Когда стало светать и море окрасилось розовым, она сказала:

– Спрячься в каюте. Я сама все сделаю, но ты будь наготове, на случай осложнений. Главное – не стрелять и не кричать.

– Ясно, – ответил Игорь.

Яхта была большая, с тремя отлично оборудованными каютами и просторным общим отсеком, из которого вел главный выход на палубу. Дженни расположилась у стены прямо за входом, достала что-то маленькое из своей сумочки. Игорь перебрался в ту из кают, что ближе всего к входу, сел на кровать, сосредоточился на том, что должно произойти.

Подолгу ждать и не суетиться Игорь умел, это был один из важных в его профессии навыков. В такие моменты главное – не замечтаться