Свой среди чужих - Сергей Зверев

В трубке повисло молчание: похоже, Сапожников искренне не понимал, зачем встречаться так поздно?

– Ладно, – наконец согласился он и тут же принялся качать свои права: – Только с одним условием: я грабану тебя на двадцатник. Завтра или послезавтра отдам.

– Проблемы с деньгами? – снисходительно уточнил Липницкий.

– Есть такое. Знобит что-то. Надо согреться.

– Понятно. – Липницкий на мгновение задумался, стоит ли продолжать эту задушевную беседу.

Судя по всему, Сапожников здорово опустился – попытался стрельнуть двадцатку у совершенно незнакомого человека. В том, что парень его не узнал, Липницкий не сомневался.

– Ну так как? Одолжишь? – нетерпеливо уточнил Сапожников.

Липницкому вдруг захотелось нажать на рычаг и прервать этот бессмысленный разговор. Возможно, в любой другой момент он так бы и поступил, но сейчас у него не было другого выхода.

«Таких людей гораздо легче запрограммировать», – успокоил себя он и продолжил:

– Пожалуй, одолжу.

– Прямо сейчас? – В голосе Сапожникова послышалось оживление. – Ловлю на слове. Подъезжай.

– Давай встретимся на нейтральной территории.

– Скажи, куда подскочить, и я мигом.

– Канал Грибоедова, у моста. Через пятнадцать минут.

– Все понял. Бабки не забудь. И без дураков чтобы…

Липницкий никак не прореагировал на столь идиотское предупреждение, положил трубку и нетерпеливо взглянул на часы. Они показывали половину третьего. Быстренько собравшись, он спустился к своей машине и завел мотор.

В запасе оставалось еще немного времени. Липницкий употребил его с пользой – по пути заглянул в ночной бар и взбодрился чашечкой горячего кофе. На Грибоедова подъехал, как и обещал, – ровно без четверти три. Еще издали заприметил у моста такси и вновь усомнился в том, что сделал правильный выбор. Но идти на попятную было поздно.

Липницкий остановил машину, не доехав до такси метров десяти. Сапожникова долго ждать не пришлось. Дверца такси распахнулась, и он сломя голову бросился к машине Липницкого.

Тот, опасаясь, что Сапожников вдруг заорет во все горло, слегка приспустил стекло. Подбежав, Сапожников двумя руками схватился за край дверного стекла и, тяжело дыша, уточнил:

– Это ты мне звонил?

Липницкий кивнул.

– Бабки взял? Я водиле пять баксов задолжал. Ты ведь просил быстрее…

Неспешно достав портмоне, Липницкий изъял из него пятидолларовую купюру и протянул ее Сапожникову.

– Благодарствую, – кивнул тот, схватил купюру и метнулся назад – к такси.

Возвратился быстро. Забрался в салон и уставился на Липницкого, с нетерпением ожидая, когда тот заговорит. Но Липницкий не спешил. Начал лишь тогда, когда такси скрылось за поворотом.

– Ты хоть помнишь меня? – с усмешкой спросил он и пристально посмотрел Сапожникову в глаза. – Ну, шевели мозгами…

Сапожников криво усмехнулся и уставился на Липницкого с неподдельным интересом. Через пару секунд его взгляд стал растерянным, движения неуверенными. Он нервно почесал за ухом и судорожно кивнул.

– Вспомнил! – удовлетворенно рассмеялся Липницкий. И продолжил: – Кажется, тебе была нужна двадцатка?

– Да.

– Ты ведь знаешь – я в долг не даю. А вот насчет аванса можем поговорить…

– Да мне по-любому, – вновь начал оживать Сапожников. – Что-то хреново мне… Простыл, насморк, а лекарства сейчас дорогие…

– Только не надо мне голову морочить! – оборвал его Липницкий. – Насчет насморка можешь своей бабушке заливать! – И, не дав Сапожникову возможности оправдаться, с нажимом продолжил: – Короче, хватит тебе херней страдать. С сегодняшнего дня будешь работать на особый отдел. Все понял?

– Но я…

– Молчать. Тебе двадцатка нужна?

– Нужна.

– Я дам в пять раз больше, если сделаешь все, что я скажу. Объясняю суть дела. Один зажравшийся американец из бывших наших решил подзаработать в Москве. Начал снимать наших девок в порнухе. И ладно бы еще по собственной воле… Силой заставлял. Дошло до того, что его парни насиловали тех, кто не хотел оголяться, а потом убивали их.

– Ну, мразь! – Сапожников проговорил это с такой злостью, что, казалось, он совсем позабыл о наркотиках, которые ему были так необходимы.

«А ведь вроде и не соврал… – подумал Липницкий. – Но главное другое – парень уверенно входит в роль агента».

– Так вот эта мразь, как ты только что выразился, сидит сейчас в СИЗО. Как раз там, где ты служил.

– На зоне ему не выжить, – искренне обрадовался Сапожников.

– В том-то и проблема, что дело до зоны не дойдет. У него куча бабок, лучшие адвокаты…

– Я понял, – нетерпеливо перебил Сапожников. – Сделаю все, как надо. Комар носа не подточит. Ведь из-за такой вот мрази и проиграли первую чеченскую. А я хоть и не совсем в форме, но, поверьте, не подведу. И ребята, которые там, в СИЗО, тоже не подведут.

– Значит, я не ошибся в тебе, – одобрительно кивнул Липницкий. – А ребята ничего не должны знать. Ты сможешь сделать это незаметно?

– Когда?

– Сейчас. Завтра будет поздно.

– Мне бы телефон…

Липницкий достал из кармана сотовый и протянул его Сапожникову.

– Надо позвонить своим, узнать, кто сегодня дежурит, – пояснил тот и принялся набирать номер. Когда ответили, пару секунд прислушивался, а потом радостно воскликнул: – Тьфу ты, Петька! А я, блин, сразу и не признал. Долго жить будешь. Как там у вас, спокойно? Начальство не нагрянет?.. Ну да, тут ты прав – нормальные люди сейчас спят. Короче, есть пузырь, а раздавить не с кем. Так я подъеду?.. Нет-нет, ничего не стряслось. И с деньгами все в норме… Короче, договорились. Ну, тогда все. – Сапожников передал телефон Липницкому: – Какая фамилия у этого долбаного американца?

– Шершнев.

Сапожников зло ухмыльнулся.

– Шушера, значит. Запомню.

– Но, предупреждаю, – на всякий случай решил подстраховаться Липницкий. – Никакого рукоприкладства. Все должно выглядеть натурально. Повесился человек, и дело с концом. Иначе копать начнут.

– А я бы ему уши отрезал, – вполне серьезно ответил Сапожников. – А еще лучше – член…

– Переживешь. – Липницкий вдруг заметил, как резко переменился в лице Сапожников.

Лоб его покрылся холодной испариной, руки задрожали… Схватившись руками за живот, он резко согнулся и застонал. Казалось, еще чуть-чуть и его вырвет.

«Похоже, у парня началась абстиненция, – с ужасом подумал Липницкий. – Неужели весь мой план летит в тартарары?..»

– Все нормально, все нормально, – забубнил себе под нос Сапожников. – Знобит немного, но это пройдет.