Рейдовый батальон - Николай Прокудин

Механики отправились в парк, а вся оставшаяся рота двинулась на стрельбище. До полигона два километра, по плану пристрелка, так начиналась десятидневная программа боевой подготовки. Эти планы все время меняются: то недельные, то восьмидневные, то десятидневные, то двухнедельные. Расписание под копирку писать не получается, каждый раз что-то новое.

Не успели мишени расставить, примчался посыльный за мной и за Грымовым. Срочно на плац!

Быстрым шагом вернулись. Целая толпа тыловых и штабных вокруг трех групп пехоты.

— Вы где болтаетесь? Все брошено на старшину и этого лейтенанта! Полный развал! — орал заместитель командира полка.

— Не лейтенанта, а старшего лейтенанта! — огрызнулся Сергей.

— Как, старшего лейтенанта? — сбился с мысли майор Губин.

— А так, приказ пришел два месяца назад, а ни зачитать, ни погоны вручить! Ни в полку, ни в батальоне не соизволили. Строевик сказал номер приказа, вот и все.

Слегка смутившись, майор тут же вновь перейдя на крик, «перевел стрелки» на меня.

— Замполит, эта ваша вина!

— Да нет, я два раза напоминал в батальоне, а от себя лично Острогина поздравил!

— А где приемник для заставы, где боевые листки, где походная лен-комната? — вновь напал майор Губин. — Бездельничаете?

— Мы на стрельбище были, занятия проводили, — вступился Грымов. — Я лично его забрал работать с людьми, занятия плановые, Ростовцев на учебном месте по гранатометанию руководит.

— Обоим будет взыскание сейчас за пререкания. Быстро устранять недостатки!

Пришлось отдать единственный приемник роты «Маяк». Вручил сержанту целую пачку листовок, газет, брошюр, боевых листков и ящик с походной ленинской комнатой. Пишите ребята!

Уф-ф-ф! Улетели…

Рота совсем обезлюдела. Голубев, так как его заменщик на должности в дивизии пристроился, решал вопрос об отъезде домой самостоятельно. Комбат согласился Сизого отпустить, если мы найдем ему в полку замену. Эх-ма, где ж его найти, балбеса, на такой взвод! Перед обедом мы повели со старшиной солдат наполнять фляжки отваром из верблюжьей колючки. Профилактика от гепатита и дизентерии! У котла орудовал черпаком здоровенный прапорщик. Я знал, что он недавно прибыл и служит в нашем батальоне, зовут Игорем, а какую должность занимает, не знал.

— Игорь, ты чего тут черпаком в котле мешаешь?

— Да вот, бурду варю, всем раздаю.

— Игорек! Ты кто по должности? — ласково спросил я богатыря.

— Техник взвода обеспечения, а вообще, «куда пошлют» и «что изволите». Надоело, хуже некуда! Еще по пьянке комбату нагрубил, теперь живым съест.

— Старшина! Возьми черпак, я с человеком одно дело обсудить хочу, пожалуйста!

— Вах! Возьми черпак! Он больше меня, мне делать нечего что лы? Сэржант! Дубино! Разливай чай!

— Игорь! Пойдешь к нам в первую роту командовать гранатометным взводным? Голубева мы домой отпустили, а где замену найти, не знаем. Выручай! В рейд скоро идти некому будет, — сказал я.

— А из АГСа пострелять дашь?

— Настреляешься вволю, хоть завтра стреляй!

— А из ПК и «Утеса»?

— Из всего, что стреляет!

— Но мне их в горы таскать придется?

— Игорь! Для тебя это ведь как автомат или пистолет, ты такой здоровый!

— Я потомственный шахтер, из Донбасса! Кайло, кувалда, отбойный молоток — все знакомо! Уговорил! Только забери меня быстрей от комбата, ради бога!

— Сейчас же пойду решать вопрос, только извини, как твоя фамилия, а то все Игорь да Игорь.

— Бодунов — моя фамилия, Игорь Владимирович.

— Бодунов от слова «бодаться» или от «бодуна».

— Нет-нет. Я к пьянству не то чтобы равнодушен, но все в меру.

Понятие «мера» впоследствии оказалось у каждого свое. Но это выяснилось позднее…

Капитан Головской, зам. по тылу батальона не возражал, а комбат сморщил нос, и скривился, как от зубной боли.

— Что, одного пьяницу решили поменять на другого?

— А есть варианты? Есть другие кандидатуры пулеметы таскать на себе? — вопросом на вопрос ответил я ему. — Он, можно сказать, добровольно, с желанием идет.

— Ну, что ж, бери-бери. Потом не жалуйся, на полную катушку будешь получать за него. Забирай, а в штабе полка я все утрясу.

— Игорь, бросай черпак, марш в роту, — заорал я, подбегая к полевой кухне, — обрадовал я через полчаса Бодунова.

— Что, все? Так быстро? Я думал: шутка и треп.

— Мужчины шутят всерьез, особенно распоряжаясь чужой жизнью.

— Сержант, бери черпак! — воскликнул прапорщик весело. — Моей жизнью уже распорядись! Колесо фортуны крутанули в неизвестном направлении. Может, к счастью и удаче.

Полегчало. Из четырех взводов командирами укомплектовали три. Осталось решить вопрос с командиром роты. Не хотелось, чтобы Эдик стал ротным. Злопамятный и недобрый, самовлюбленный человек.

* * *

На совещании офицеров батальона нас ошарашил нововведением комбат и зачитал приказ командира полка:

— Всем офицерам и прапорщикам перейти на казарменное положение, чтоб за личным составом следили, были ближе к людям. Поставить койки в расположении и спать рядом со своими взводами! Новое веяние эпохи. Перестройка! Всем перестраиваться!

— А зачем эта глупость, — заорал командир второй роты, — совсем втоптали в грязь офицеров! За сержантов работаем, везде ответственные, солдат яму копает, рядом — офицер. Ответственные, старшие, надсматривающие, проверяющие. Надоело!

— Надоело, пишите рапорт, что вам тяжело с личным составом, и поможем перейти на должность с меньшим объемом работы, — парировал Подорожник.

Началось великое переселение из общага. В минометной батарее, второй и третьей ротах офицеры поселились в бытовках, а в нашей бытовке организовали показуху для проверяющих. Жилья нам не нашлось. В итоге Ветишин так и спал на длинном металлическом ящике, сворачивая на день матрас, старшина жил в каптерке, технику и Бодунову поставили койки в расположении. Эдик Грымов промолчал, он ночевать уходил то в свою комнату, то к танкистам. Я же надувал резиновый матрас и стелил поверх его спальный мешок. Свинство — жить в полку и спать в спальнике. Правда, ночи были прохладными, поэтому в спальном мешке даже лучше, чем в кровати.

Острогин голодал на горке. Получив продукты и воду на взвод, я вылетел к нему на пост. Вертолет перебросил нас через ущелье на плоский хребет. Внизу под брюхом садящегося вертолета скакали и кричали радостные чумазые солдаты.

— Ура!!! Ура!!!

— Ник, что привез? — закричал радостный Острогин. — Чем обрадуешь, дорогой?