Комбат. Беспокойный - Андрей Воронин

– А если случится война и враг оккупирует прилегающую территорию, то и годами, – хмыкнул Подольский.

– Помолчи, – едва ли не хором сказали ему «товарищи офицеры». – Хотя торпеды были бы лучше, – мечтательно вздохнул Рублев. – Вот уж это рвануло бы так рвануло! Но ты прав, рассчитывать надо на бочки с горючим. А торпеды, если они действительно там, – это просто подарок судьбы. Бонус, так сказать…

– А поджигать вы этот бонус спичками будете? – насмешливо поинтересовался Подольский.

– И ведь снова прав, паршивец, – заметил Борис Иванович. – Может, прикончить его, а? Для тренировки…

– Взрывчатку, наверное, можно купить, – неуверенно предположил Казаков.

На этот раз Подольский даже ничего не стал говорить, ограничившись лошадиным фырканьем. Он закурил сигарету и, вытянув ноги во всю длину, так, что они вылезли из-под стола с противоположной стороны, откинувшись на спинку стула и запрокинув голову, стал пускать дым в провисший от сырости тент.

– Сядем, Серега, – с сомнением ответил Казакову Борис Иванович. – Времена нынче уже не те, и случайный человек, который предложит тебе купить тротиловую шашку, скорее всего, окажется оперативником в штатском или стукачом…

– С вероятностью девяносто девять и девять десятых процента, – вставил Подольский и снова выпустил в потолок длинную струю дыма, проводив ее мечтательным взглядом.

– Убью, – дал еще одно трудновыполнимое обещание Рублев и снова повернулся к Сергею: – Сварганить бомбу на кухне – дело нехитрое. Но нам-то надо не ларек на рынке взорвать! Снаряжение понадобится серьезное, а где его взять?

В воцарившейся после этого вопроса унылой тишине стало слышно, как Николай Подольский, по-прежнему глядя в потолок и посасывая сигарету, легонько выстукивает по столу ладонями какой-то быстрый ритм. Борис Иванович с неудовольствием покосился на него: в голове не было ни одной удачной мысли, и казалось, что это из-за производимого Николаем постороннего, навязчивого шума.

Подольский продолжал барабанить подушечками пальцев по скатерти, постепенно убыстряя темп. Ритм показался Борису Ивановичу смутно знакомым; из памяти сама собой всплыла быстрая зажигательная мелодия, а следом пришли услышанные как-то раз у солдатского костра слова шуточной песенки – Рублев и не подозревал, что память четко зафиксировала и до сих пор хранит эту белиберду: «На Кавказе есть гора – самая большая, а под ней течет Кура, мутная такая. Если влезть на тот гора и с нее бросаться, очень много шансов есть с жизнью распрощаться… Будем всю ночь ходить и точить кинжалы, а потом невест стеречь, чтоб не убежали…»

– А в этом что-то есть, – с задумчивой улыбкой, слегка мечтательно произнес Казаков под быструю дробь лезгинки. – Давненько я не бывал в тех краях. Соскучился – сил нет! Телевизор-то я не смотрел, сломался телевизор, но они же, как я понял, по-прежнему хулиганят?

– Еще как, – сказал Борис Иванович. – Вон в июле Баксанскую ГЭС взорвали.

– Ай-яй-яй, – укоризненно произнес Казаков. – Надо бы им объяснить, что взрывчатка – не игрушка. И отобрать, чтоб больше не баловались. А то еще поранятся, чего доброго…

Подольский перестал барабанить и обеими руками взлохматил прическу.

– Ну и бред, – сказал он.

– Тогда позвони в милицию, – предложил Казаков. – А в «Скорую» они уже сами позвонят.

– Плохо, что эти уроды ГЭС взорвали, – сказал Николай. – Теперь к подстанции нас на пушечный выстрел не подпустят…

– Чего ты привязался к этому электричеству? – нахмурился Рублев.

– Ну, не знаю, чего я к нему привязался! Просто не идет из головы… Надо подумать. А может, попытаться захватить эту их подлодку?

– А поведет кто? – спросил Сергей.

– А мы капитана попросим…

Казаков задумчиво, с сомнением покачал головой.

– Не выйдет, – сказал он. – Допуск к такому уровню секретности получают только самые надежные, сто раз проверенные люди. Ты ему сунешь пистолет в ноздрю, он пообещает доставить тебя по адресу, а сам утопит, или посадит на мель, или протаранит какую-нибудь старую мину на дне фарватера… Это же камикадзе! Да и вообще, о чем мы говорим! Так тебе и дали ее захватить! А подводный проход – думаешь, он так и стоит открытый?

– На Кавказе есть гора… – вполголоса пропел Борис Иванович. – Тьфу, чтоб тебя! Привязалось – теперь до утра не отвяжется… Когда двинем, бойцы? – Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня, – объявил Казаков.

– Особенно если никакого завтра у тебя может не быть, – добавил Подольский.

– А дома что скажешь? – со снисходительным сочувствием закоренелого холостяка, получившего еще одну возможность похвастаться перед женатым человеком преимуществами своего образа жизни, спросил Казаков. – Что на рыбалку едешь?

– Кому? – прозвучало в ответ. – Я своих еще неделю назад отправил в Египет на целый месяц, тараканов давно вывел, а перед телевизором и холодильником сроду не отчитывался – куда я еду, зачем, с кем, на сколько…

– Вот и ладно, – кивнул Борис Иванович и оттолкнул от себя чашку с чаем, слишком, на его вкус перенасыщенным цветочными ароматами и оттого похожим не столько на чай, сколько на компот пополам с женскими духами. – Двух часов на сборы хватит?

– Мне лично еще придется придумывать, на что эти два часа убить, – сказал Сергей Казаков. – Я птица вольная, куда хочу, туда лечу. Только… это, мужики… – Он сильно поморщился, опустив глаза. – Я ведь даже на бензин… того… не в состоянии. Паспорт-то тю-тю, а без паспорта пенсию не выдают…

– Значит, едем вдвоем, – спокойно, с решимостью героя, идущего на верную смерть во имя высоких идеалов, сказал Рублеву Подольский. – На кой ляд нам сдался отмороженный банкрот? Ты не знаешь, кто ухитрился на барана капитанские погоны нацепить?

– Он не отмороженный, а контуженый, – поправил Борис Иванович таким тоном, словно Сергея Казакова здесь не было. – Это разные вещи, боец. А погоны на него нацепили еще до контузии, так что командование ВДВ не трожь, оно тут ни при чем…

– Да ты не расстраивайся, кэп, – уже другим, задушевным, сочувственным тоном обратился к медленно наливающемуся взрывоопасным багрянцем Казакову Николай, – мы придумаем, как тебе за проезд расплатиться. Будешь ветровые стекла на заправках мыть или лезгинку плясать… Как Киса Воробьянинов на Военно-Грузинской дороге: «Дэнги давай!»… О! Идея! Давай мы тебя на органы продадим, а ты потом от извергов в белых халатах слиняешь и нас догонишь… А чего, тебе ж не впервой! – Вы чего, мужики, давно зубы с асфальта не собирали? – осведомился наконец Казаков.

– Очухался, что ли? – рассеянно спросил у Бориса Ивановича Николай.

– Нет, насчет органов ты, Коля, наверное, все-таки хватил через край, – рассудительно откликнулся тот. – Есть же другие места, другие способы… В Таджикистан, например, на луковую плантацию… Или наоборот – какому-нибудь московскому прорабу в таджикскую ударную бригаду евроремонты бомбить… Ну, будет, будет, – сказал он другим тоном, краем глаза заметив, как Казаков этакой вавилонской башней медленно вырастает над столом. – Пошутили, и хватит. Ты ведь пошутил, правда, Серега? Ну и мы чуток пошутили… Стало быть, два часа на сборы и – за город, на природу, свежим воздухом дышать.