Ставки сделаны - Андрей Воронин

– Вот об этом я и хотел с вами поговорить, майор, – наконец произнес он. – Но сначала предлагаю посмотреть интересное кино.

Поднявшись с кресла, Грехов подошел к телевизору, к которому был подключен VHS-DVD проигрыватель, и вынул из кармана пиджака прозрачную пластиковую коробку с компакт-диском.

Положив диск на лоток проигрывателя, он взял с телевизора пульт дистанционного управления, вернулся к креслу и развернул его в сторону экрана.

– Кстати, майор, вы совершенно зря прихватили ее сумочку, – между делом сообщил Грехов. – В ней уже ничего не было. Наш человек забрал диск.

– Как вы узнали, что я встречусь с ней в «Сильвере»? – спросил Олег, пропустив полное замаскированной издевки замечание собеседника мимо ушей.

– Мы нашпиговали всю технику в его квартире кое-какой аппаратурой, – отозвался Грехов, нажимая play. – В первую очередь – компьютер. Стоило вам запустить его и выйти в Интернет, как весь график начал дублироваться на другую машину. Все просто. А у него система была настроена так, что при запуске автоматически входила в контакт с компьютером этой девушки. И та, если была дома, могла сразу же это заметить и ответить ему.

– Я так и думал, – кивнул Олег. – Интересно, что было бы, реши я воспользоваться пылесосом?

– Наша аппаратура зафиксировала бы эту попытку, тем самым предупредив, что в квартире кто-то находится, – совершенно серьезно ответил Грехов. – Но вы лучше на экран сейчас смотрите, а то самое интересное пропустите.

Эрдман последовал его совету…

* * *

Они долго сидели молча. На лице у Олега застыла горечь, будто он потерял одного из ближайших родственников.

Или всех сразу.

Собственно, так оно и было.

Похожее чувство он уже пережил однажды, когда врачи сообщили, что у отца рак крови.

Грехов, похоже, тоже не очень радовался. Хотя на его месте… Попади этот видеодиск к кадровикам из президентской администрации, и должность руководителя отдела ему обеспечена.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – неожиданно переходя на «ты», первым нарушил установившееся молчание Анатолий. – Если бы я метил на место Марка, к чему мне было показывать тебе этот диск? Ты ведь прекрасно знаешь – в таких вопросах те, что на самом верху, твоим мнением все равно не поинтересуются. Даже отцовское влияние тут не поможет.

Эрдман, поразмыслив, кивнул. Как ни тяжело ему было это признавать.

– Тогда зачем ты мне его показал? – спросил он. – Посоветоваться захотелось?

Перед тем как ответить, его собеседник вытащил из внутреннего кармана пиджака сигарету, прикурил и подвинул к краю столика изящную пепельницу из матового металла, по краям которой были выгравированы иероглифы.

– Мы с Марком друзья, – произнес Грехов, выдохнув синий дым «Галуаза». – И сейчас мне очень тяжело решить, что будет правильнее – отослать этот материал в высокие кабинеты или просто взять да уничтожить диск.

Он устало прикрыл глаза.

– Дай-ка и мне сигарету, – попросил Эрдман.

Прикурив от зажигалки Грехова и затянувшись, он медленно проговорил:

– Значит, посоветоваться решил… Дескать, как я с этим диском по долгу своей службы поступлю, так тому и быть.

А поскольку я Гранд-Стукач, – он поморщился, словно от зубной боли, – то и родство меня не остановит. Сдам сводного брата – и совесть твоя, Толик, будет свободна от нежелательного груза ответственности. Так или нет?

Грехов вдавил окурок в пепельницу. Встал с кресла, подошел к столу, изогнутому в форме подковы.

– Выпьешь? – спросил каким-то незнакомым, хриплым голосом. – Тут виски есть. По-моему, «Бейлис».

Судя по всему, он не собирался отвечать на вопрос Эрдмана. И это молчание было красноречивее любого ответа.

Посмотрев на дымящуюся в пальцах сигарету, Олег утвердительно кивнул. При этом гвоздь в затылке, о котором он неосмотрительно позабыл, словно кто-то дернул клещами, и в глазах сразу же расплылись черные круги.

– Негуманно по голове бить, – сквозь зубы процедил он, борясь с подступившей вдруг тошнотой. – Ас тыла – и вовсе не по-джентельменски.

– Может, еще паспорт надо было спросить? – хмуро бросил Грехов, доставая из ящика стола плоскую бутылку и стаканы.

Одним движением свернув пробку, он плеснул в каждый из них на два пальца янтарной жидкости и один протянул Олегу.

– Держи. За твое здоровье. Чтобы головная боль отпустила.

Эрдман выпил, снова затянулся.

– Где это было? – спросил он отстраненным, совершенно безжизненным голосом. – Уже выяснили?

Грехов хмыкнул.

– А тут и выяснять нечего, – он встряхнул свой стакан, полюбовался на игру световых бликов в опалесцирующей жидкости. – Клуб «Титаник» на Тверской. Оч-чень дорогой притон, который мы организовали для богатых и влиятельных любителей клубнички. Преимущественно – подгнившей.

– Не понял… – удивленно протянул Олег. – Кто это – «мы»? И что значит – подгнившей?

Он пристально посмотрел на Анатолия, но тот нисколько не смутился.

– То и значит. В смысле – извращения всякие, вплоть до полного непотребства. У нас же это модно сейчас, – Грехов поморщился. – Бабе не в ту дырку засадить – уже банально.

А вот соски с грудей срезать, например, – это куда как приятнее. Тьфу!

Одним глотком допив остававшееся в стакане виски, он коротко выдохнул и достал еще одну сигарету.

– Так как насчет «мы»? – напомнил ему Олег.

– А что ты хочешь узнать? – в свою очередь спросил Грехов. – Это, между прочим, секретная информация.

Эрдман пожал плечами.

– Груздем ты уже назвался, Толя. Не вижу смысла темнить. Если хочешь моими руками убрать Марка, то можешь считать свою откровенность авансом…

– Ничего я не хочу, понял! – резко повернулся к нему Грехов. – Я все равно отправил бы этот диск тебе, не волнуйся. Анонимно или еще как – не знаю. Но сразу наверх – ни за что, это тебе ясно? Я отлично понимаю, каким было бы решение…

Олег с преувеличенным спокойствием сделал последнюю затяжку, потушил сигарету и устало прикрыл глаза. В желудке стало тепло, начинало клонить в сон.

– Я слушаю, – негромко произнес он.

Грехов плеснул себе еще виски. Уткнулся взглядом в стакан и стоял так минуты полторы. Потом уселся на широкий подлокотник кожаного кресла и, не поморщившись, сделал большой глоток алкоголя.

– Кто разработал операцию, я тебе не скажу, – произнес он наконец. – А вот название Марк придумал сам – «Иглоукалывание». Понимаешь, это был своего рода эксперимент по разработке новых технологий влияния. Помнишь случай с генпрокурором, которого в бане с голыми тетками засняли?