Бриллиант для Слепого - Андрей Воронин

— Я не это имел в виду. Ты его откуда знаешь?

— Ты не поверишь, но с Тихоном я ни разу не трахалась. Он сам не захотел.

— А ты хотела?

— Разве от моего желания что-то зависит? Тихон использует меня в своих делах. Я такой же его помощник, как и ты.

Никита глядел на Розу, и ему не верилось, что девушка прошла через тысячи рук, так свежо и невинно она выглядела.

— Тебе никогда не предлагали выйти замуж? И вновь Роза засмеялась.

— И ты хочешь мне предложить выйти за тебя замуж? Я думала, ты умнее?

— Я не про себя говорю. Тебе предлагали это всерьез?

— Конечно! Но я не создана для семьи. Сколько раз мне предлагали сделаться постоянной любовницей. Квартиры, машины, деньги...

— Предлагали министры и депутаты?

— В моей коллекции найдется и парочка олигархов. Олигарх — покруче, чем министр. Но больше денег я ценю свободу. На безбедную жизнь мне хватает, зато ни перед кем и ни за что мне не приходится отчитываться.

— Хороший жизненный принцип.

— Мне он тоже нравится.

Политикой Фагот не интересовался, изменения в верхних эшелонах власти его мало беспокоили, они никак не влияли на его игру в торговых рядах. Но бывают имена, которые, хочешь не хочешь, врезаются в память. Телевизор, радио не дают их забыть. Одно из таких имен принадлежало олигарху Гусовскому. Фагот удивился:

— Врешь, наверное. Олигархи — это для тебя слишком круто.

— Все мужики одинаковы, много у них денег или мало. Желания у вас у всех одинаковы. Тихон говорил тебе, что я наркотик? На иглу посадить могу любого.

— Даже олигарха Гусовского? — спросил Фагот.

— Тебя интересует только он?

— Нет. Он единственный, о ком я слышал.

— Я уж думала, ты начинаешь меня ревновать.

— Олигарх не станет делать своей постоянной женщиной проститутку.

— Должна тебя разочаровать, один олигарх все же есть в моей коллекции, — не без гордости заявила Роза. — Меня убивают его педантичность и пунктуальность. Встречаемся мы с ним один раз в две недели, в один и тот же день, в одно и то же время. Кстати, сегодня мне нужно хорошенько выспаться, потому что завтра одна из таких встреч.

— Круто! — пришлось согласиться Фаготу. — Кто он? Гусовский?

— Дальше я тебя не поведу, — сказала девушка,, когда они оказались во дворе. — Поверила бы, что ты хочешь жениться на мне — довела бы до самой квартиры.

«Не стоит к ней привыкать, пока еще не поздно», — подумал парень, прощаясь с Розой.

* * *

Фагот, когда открывал дверь своей квартиры, все еще находился под впечатлением сегодняшних приключений, в голове до сих пор звучал голос Розы. Он сбросил обувь, вошел в комнату и щелкнул выключателем. Яркий свет залил квартиру. Никита остолбенел. У стола в кресле сидел незнакомец. Сидел спокойно, будто находился у себя дома. На его лице играла довольная улыбка.

— Кто вы? — тихо проговорил Никита. Глеб Сиверов несколько раз хлопнул в ладоши:

— Браво, Фагот. Наблюдать за тобой сегодня было истинным наслаждением. Вы с Розой разыграли все, как по нотам. Для начинающих проходимцев исполнено очень неплохо.

Фагот, глядя Сиверову в глаза, опустил руку в карман и выхватил нож-бабочку. Раздался щелчок, сверкало лезвие. На Глеба это не произвело никакого впечатления.

— Я поговорить пришел, а не смотреть на цирковой номер.

Фагот нехотя спрятал нож. Он чувствовал в незнакомце силу, и сила эта бала куда больше, чем у Тихона.

— Слушаю, — Никита не собирался ни в чем признаваться, понимая, что если бы его выследила ментовка или ФСБ, то арестовали бы немедленно.

— Уже лучше, — Глеб улыбнулся еще шире, — не надо ни в чем признаваться, я и так знаю почти все. У тебя, парень, проблема. Ты и твой учитель не можете продать камень. Задача неразрешимая, и ты в этом сегодня убедился. На ваше счастье, те, кто готовил операцию, сделали несколько ошибок.

— Вы не сказали, кто вы, — напомнил Фагот.

— Это неважно. Я не собираюсь покупать камень, для этого у меня нет денег. Я не имею ни малейшего желания лишать свободы тебя, Розу или Тихона. Я не собираюсь требовать долю от продажи. Разве я похож на шантажиста?

— Непохожи, — признался Никита.

— Мой интерес лежит в другой плоскости. И если мы сможем объединить мой интерес и ваш, все у нас получится. Есть предложения, от которых невозможно отказаться.

— Обычно так говорят, приставив нож к горлу.

— Не утрируй. Ты хорошо знаешь Розу?

— Не понимаю, о ком вы говорите, — сказал Никита. Глеб тяжело вздохнул:

— Если ты не собираешься помочь мне, я не стану помогать тебе. Один звонок — и вас всех арестуют. Я же предлагаю реализовать твою мечту и сохранить при этом свободу. Подумай. Даю тебе одну минуту. — Сиверов хлопнул ладонью по подлокотнику кресла, давая понять, что время пошло.

— Я согласен, — почти сразу сказал Никита.

— Не уверен, что ты в курсе, но Роза — постоянная женщина олигарха Гусовского.

— Хотите сыграть на ревности?

— Нет. Ты прекрасно знаешь, кто она, и тебе это нравится. У Гусовского много денег. Он бы мог купить камень.

— Я не понимаю, о каком камне вы говорите... ему нет в этом никакого смысла.

— Есть. И ты это скоро поймешь. Очень скоро.

— Вы уверены, что Роза встречается именно с Гусовским?

— Да, и завтра состоится одна из таких встреч. Ее я и хочу использовать, — Глеб взглянул на часы. — Сейчас начнется выпуск новостей. Посмотри его, и ты многое поймешь, возможно, даже без моей подсказки.

Никита пожал плечами, в его положении не было возможности выбирать. Засветился экран телевизора.

— Слушай внимательно, о чем будут говорить генеральный прокурор и олигарх, — предупредил Сиверов.

Пошла заставка новостей. На удивление, в анонсах трупы и лужи крови не показывали. Лицо ведущей напомнило Никите Розу, возможно, поэтому он и улыбался, глядя на экран.

Вскоре на экране появился генеральный прокурор: солидный, в мундире, с честными открытыми глазами. Он уверенно говорил о том, что перед законом все равны, что вор, кем бы он ни был, должен сидеть в тюрьме, что народ и президент поставили его на высокую должность затем, чтобы он навел порядок в стране.

«К чему это он клонит?» — подумал Фагот. И тут же все выяснилось. Прокуратура наехала на олигарха Гусовского, как будто раньше не понимала, что деньги не делаются из воздуха. Ему припомнили и старые грехи, и то, что он совершил совсем недавно, и даже замахнулись на его будущее, мол, акции он скупал, сознательно доводя предприятия до разорения, деньги держал в зарубежных банках, вовсю использовал свое влияние на политиков для личного обогащения. Прокурор пытался выглядеть, как отец родной для народа — суров, но справедлив.