Капкан для Скифа - Александр Чернобук

— Да. Кто-то у этого придурка выбил информацию. Это априори. Раскололся Ванечка по самое «не могу». Сейчас пытаются шантажировать меня.

— Вы хотите сказать…

— Совершенно верно. Придет и ваш черед. И я думаю, не так долго этого момента придется ждать. Согласны?

— Вполне может быть.

— Предлагаю проблему решать вместе. Сообща.

— Давайте попробуем. У вас есть конкретные предложения?

— Конечно. Сейчас наш юный друг, я имею в виду Парфенова, — в ответ на непонимающий взгляд Сереги пояснил банкир, — подбросил мне интересную идею. Он приходил просить кредит под какой-то ресторан…

Серега заметно вздрогнул. Войтовский приостановился и внимательно взглянул в лицо коммерсанта: «Странно, с чего это он нервничает? Запоздалая реакция? Не похоже. У такого бугая нервы должны быть не тоньше буксировочных тросов. Нет, что-то тут другое».

Рембо уже взял себя в руки: «Похоже, он не знает, что за кредитом стою я. Да, собственно, откуда? От Ивана? Зачем ему делиться такой информацией? Ни к чему».

— Так вот, — продолжил управляющий, — мне кажется, что у нашего общего друга немалые финансовые проблемы после непонятной истории с арестом…

На это Савельев уже отреагировал спокойно, даже бровь не дернулась:

— Да, это мне известно. Затруднения с деньгами у него серьезные. Причем решать их ему надо очень оперативно, — Серега криво усмехнулся.

— Вот на этом обстоятельстве мы и должны сыграть…

— На каком? — не понял Рембо.

— Сейчас объясню. Я на него оформлю кредит. Триста тысяч долларов, — банкир сделал эффектную паузу. — Мы должны вместе убедить его взять деньги под себя. Потом он исчезает, за эту часть плана несете ответственность вы, — фраза была вставлена как бы мимоходом, — и получаете за свою работу десять процентов от указанной суммы…

— Тридцать, — сразу же вставил Рембо: «Валить Парфена в сговоре с банкиром… Под такое дело можно поторговаться».

— Тридцать?

— Тридцать.

— Но десять процентов — это тридцать штук.

Слабая попытка сопротивления со стороны Войтовского была встречена ироничной улыбкой.

— Нет. Неправильно вы считаете. Девяносто штук — это тридцать процентов, — Рембо прекрасно понимал, что банкир на крючке, с которого не спрыгнуть.

— Пятнадцать процентов. Устроит?

— Нет, тридцать.

— Двадцать?

— Нет.

— Двадцать пять?

— Нет. Девяносто штук. Тридцать процентов. Или ищите другого подельника, там, в списке их хватает.

— Список не маленький, народа там, действительно, много, — пробормотал Войтовский, лихорадочно ища выход из патовой ситуации.

— Только специалиста моего класса там нет, — Рембо поймал Войтовского и жалел только об одном, что не запросил сразу половину.

— Может, мы…

— Нет, не пойдет. Тридцать процентов.

— Вы не хотите подумать о…

— Не хочу. Девяносто тысяч, и точка.

— Хорошо, пусть будет по-вашему. — Управляющий нервно махнул рукой.

— Вот и славно, — потер ладони Савельев.

— Теперь к делу.

— Согласен.

— Как бы нам убедить Ивана взять не сто штук, а триста? А?

— Этот как раз не вопрос, ерунда, — Серега беспечно всплеснул руками, — тема с кредитом под ресторан моя…

Войтовский удивленно поднял бровь: «Шустрый малый — этот Рембо, однако»:

— Ваша?

— Да. Там свои дела. Не суть важно. Я беру на себя, первое: подъем суммы до трехсот тысяч. Убедить я его смогу, — «свалю все на следака. Дескать, совсем оборзел, ста штук мало, хочет триста. Зато откат Парфену увеличится. На жадности и поймаю». И вслух продолжил: — Второе: предоставлю гарантийное письмо нашего «Тепломаша». Под этот завод ведь кредиты дают без проблем?

— Конечно. И не забудьте третье.

— Что именно?

— На вас висит исчезновение кредитора.

— Само собой. По гарантийному письму… Письмо будет фальшивым. Когда все вскроется, будет лишний козырь для вас. Может, поднимем планку до пятисот тысяч? — у Рембо от азарта загорелись глаза.

— Нет, триста — это максимум, чем я могу рискнуть. Мы же филиал, все документы нужно согласовывать в головном офисе. Если сумма будет большая, могут прислать инспектора, лишние вопросы, движения. И с этими деньгами проблем потом не оберешься…

— Понятно, останавливаемся на этой сумме. Главный вопрос: чем объяснить оформление кредита на него… у меня тут третьи лица замешаны, под которых кредит будет браться… изначально планировалось оформление документов чуть иначе… — Серега задумчиво потер тыльной стороной ладони челюсть.

— Я предлагаю сделать так, — банкир встал и прошелся по комнате, — я буду мотивировать личной необходимостью на время увести из банка эту сумму. Доверить могу только ему — больше надежных людей нет…

— Он поведется, тщеславия там — выше крыши! — вставил Рембо.

— Что есть, то есть. Это нам на руку. Кредит оформляется под фальшивое гарантийное письмо «Тепломаша». Я прослежу, чтобы его никто ненароком не проверил. С расчетного счета деньги снимаются под строительство согласно предоставленному бизнес-плану.

— Кредит выдается фирме, открытой непосредственно на Парфена, — уловил посылки банкира Савельев.

— Да. Он будет думать, что из этих денег передаст под больший процент те сто штук, которые ты из него качаешь под ресторан. Денежки Ваня считать любит и умеет. Такая вот неплохая схемка выходит. Как?

— Нецелевое использование кредита, — блеснул знанием таких нюансов Серега.

— Ерунда, — отмахнулся Войтовский, — некого потом будет проверять. Он у тебя хорошо на крючке по этой ресторанной теме?

— Да, железно. Спрыгнуть не может.

— Ну, вот и хорошо. Как, принимаем такой план?

— Вполне. Отшлифовать детали…

— Заложиться на погрешности…

— Теперь деньги, как с ними? — Рембо рентгеном прошил банкира. — Моя доля? Где и когда я смогу ее получить?

Оказалось, что и на эти вопросы у Войтовского тоже готовы ответы:

— Моя доля вообще выходить из банка не будет. Пройдет только по бумагам. Свою ты можешь получить, как тебе угодно — хоть от меня, хоть от самого кредитора. Мне все равно, могу часть пропустить через Парфенова. Как скажешь.

Серега заколебался. В конце концов, склонился к первому — так меньше движений, да и Парфену объяснять ничего не надо:

— Приятней будет получить деньги прямо в банке. Их ваших рук.