Проба пера - Иван Сербин

— Менты, что ль?

— А что, сильно похожи? — скривился Штангист.

— Да хрен теперь разберет, — буркнул Фил. — А если вы не из ментовки, то откуда?

— Кроху знаешь? — спросил Чингиз спокойно. Фил кивнул утвердительно. — Мы из его структуры. Ищем Стрекозу. Алиса звенела, ты можешь помочь.

— Стрекозу? — Фил потер ушибленный бок. — Так бы и сказали. Чего вламываться? Или на мобильник позвонили бы. Охота вам было тащиться.

— Ты грызло закрой, — окрысился на сутенера Штангист. — П…ть в ментовке будешь, а у нас времени нет. Давай говори, как нам Стрекозу найти.

Фил посмотрел на него, на Чингиза, кивнул:

— Номер одного клиента могу дать. Он со Стрекозой последним хороводился. Давно, правда, месяца три как. Но с тех пор я Стрекозу не видел.

— И что, даже найти не пытался? — спросил Чингиз, всем своим видом давая понять, что не очень-то доверяет пустым базарам.

— Ментовка пусть ищет, — ответил Фил. — Мне за это не платят.

— Давай номер этого клиента.

— Пошли в дом. Я так не помню, в органайзере посмотрю.

Они поднялись в спальню. Штангист только вздыхал.

— Блин, чтобы честные пацаны так жили, как этот обсос дырявый…

В спальне Фил взял с прикроватной тумбочки электронный органайзер, набрал фамилию.

— Записывай, — и продиктовал номер. — Фамилия — Сапфиров. Зовут — Павел. Павел Михайлович.

Чингиз записал номер, кивнул Филу:

— Ладно, бывай. В следующий раз, прежде чем прыгать в окно, посмотри, не стоит ли кто-нибудь внизу. Это Штанга тебя пожалел, а менты пристрелили бы. Понял?

— Понял, — кивнул Фил и улыбнулся.

— Чего лыбишься, пи…р гнойный? — зло спросил Штангист. — Не нужен был бы нам твой клиент, я бы тебе шею свернул, петушара.

Они спустились вниз, прошли через сад. Чингиз плюхнулся на переднее сиденье джипа, достал мобильник, набрал номер Вадима.

— Вадим? Снова я. Да, застали. Нет, где Стрекоза, он не знает. Сказал, что сам ее не видел уже несколько месяцев. Он дал нам номер человека, с которым Стрекоза спала, прежде чем «отлететь». Запиши… — Чингиз продиктовал номер. — Сапфиров Павел Михайлович. Надо «пробить» его конкретно, кто такой, чем занимается.

— Чего он сказал? — спросил, широко зевая, Штангист, когда Чингиз повесил трубку.

— Сказал, чтобы ты спать отправлялся.

— А фраер этот? Пал Михалыч?

— Я сам съезжу.

— Ладно, — кивнул Штангист. — Как скажешь. Тебя куда отвезти? Домой?

— Да, домой, — согласился Чингиз, о чем-то раздумывая. — Тачку свою возьму.

— Хорошо, — Штангист нажал на газ. — Но, если поддержка понадобится, сразу звони. Я человек десять подниму в две секунды. — Чингиз кивнул. — Слушай, я все хотел спросить, а как вам повезло от людей Абрека уйти?

— Да просто. Повезло. В машине мы сидели, дорогу блокировали. Если бы не на колесах были, ты бы сейчас один катался.

Штангист хмыкнул:

— В рубашке ты родился, видать.

— Видать…

Чингиз смотрел в окно. Он уже думал о чем-то своем.

* * *

Вадим приехал в больницу без четверти девять. На этаже, вопреки его ожиданиям, царила суета. Сновали туда-сюда врачи, санитары. Стояла в сторонке притихшая медсестра. Охранники топтались тут же, но они ничего не могли поделать. Атмосфера была плохая, тревожная. Вадим остановился возле охранников.

— Что случилось? — спросил он.

— Парень один того… помер, короче, — ответил охранник.

— Как?

— Да не, Вадим. Не беспокойся. Сам скопытился, без посторонней помощи.

— Кто-нибудь ночью рисовался?

— Никого не было. Спокойно все.

— Хорошо. Если кто-нибудь попытается пройти, берите за жабры и кидайте мне на мобилу. Я пацанов подошлю, они разберутся.

— Лады.

Вадим направился было к двери отделения, но передумал, подошел к растерянной медсестре.

— Привет.

— Привет, — кивнула она.

— От чего парень помер?

— Паралич сердечной мышцы. У него легкое прострелено было, он на искусственном дыхании сидел. Вот, видимо… Господи, — она горестно всплеснула руками, — ну почему в мою смену? Не мог он на полчаса позже помереть? Теперь мне влетит от начальства.

Вадим хмыкнул:

— Переживешь как-нибудь.

Не спрашивая ни у кого разрешения, он толкнул дверь отделения, прошагал к нужной палате. Третий охранник нес вахту в коридоре. Так было спокойнее.

Вадим вошел в палату Димы. Тот сидел на кровати, бледный, встревоженный. Глаза красные, лицо — в гроб краше кладут. Но держался молодцом. Его сосед — парень из бригады Хевры, смотрел телевизор. Рука согнута и примотана к груди. На голове окровавленная повязка.

— Здорово, Вадим, — поздоровался боец.

— Здравствуй, — кивнул ему мимоходом Вадим и сразу же повернулся к Диме: — Как самочувствие?

— Нормальное. Что там за суета в коридоре?

— Пацан помер в соседней палате. — Взгляд Димы сразу стал жестким. — Не волнуйся. Врачи говорят, своей смертью.

— Я хочу осмотреть палату, — категорично заявил Дима.

— Зачем? Там все ясно. Паралич сердечной мышцы.

— Вадим, — Дима поднялся. Голос его стал сухим и холодным, совсем как у отца в минуты гнева. — Мне повторить еще раз? Я хочу осмотреть палату!

— Хорошо, пойдем. Я провожу. Ты только не нервничай.

Вадим подхватил Диму под руку. Они вышли в коридор.

— Ты передал ребятам то, что я просил?

— Да, передал.

— Всем?

— Нет. Только Пестрому, Чингизу и Челноку. Ночь ведь. Пацанам отдохнуть надо. Трудный день сегодня будет.

— Я знаю, — кивнул Дима.

Они вошли в соседнюю палату. Одна кровать была застелена, на второй лежал здоровый бугай. Лицо бугая скрывали пропитанные кровью бинты.

— Постой здесь, — Дима подошел к застеленной койке, ухватился за край, присел. Несколько секунд он рассматривал кровать, пол, подоконник, затем спросил, не оборачиваясь: — Вадим, выясни, пацан умерший лежал под капельницей?

— Хорошо, — Вадим вышел в коридор. Вернулся он через минуту. — Сестричка сказала, под капельницей.

— Посмотри сюда.

Вадим подошел ближе, тоже опустился на корточки и увидел у самой стены несколько капель. Не знаешь, что искать, не увидишь.

— Что это? — недоуменно спросил он. — Вода?