Вы хотели войны? Вы ее получите! - Сергей Дышев

Полковник кивнул.

– Ну, что там у вас? Почему по связи сразу не доложили результат?

– Секретную информацию в открытом эфире? – пожал плечами Родин.

– Какие здесьмогут быть секреты? – раздраженно отреагировал Полковник, и, в принципе, был прав.

Мирза бросил мгновенный, как искра, взгляд на Полковника, промолчал на выпад, глянул и на подчиненных. Те без слов поняли, тут же сложили доску с нардами.

Родин подошел к столу, отодвинул в сторону пиалы и чайник, развернул лежавшую карту.

– Докладываю, – чеканным голосом начал Родин. – Во время облета подконтрольной территории в режиме «охота» на караванном пути Ба-Хайр засекли три полугрузовых машины. При подлете было оказано вооруженное сопротивление, то есть попытка сбить один из вертолетов из гранатомета. Гранатометчик уничтожен с воздуха прапорщиком Бессчетновым. При последующем досмотре груза среди тюков с барахлом обнаружили пятьдесят пять килограммовых упаковок героина. – Насладившись эффектом, Иван наигранно скучным голосом продолжил: – В дальнейшем, при попытке оказать вооруженное сопротивление частью контрабандистов, они, в общем количестве семь человек, были уничтожены. Машины сожжены вместе с героином. Три «АКМа» и гранатомет могу представить в качестве трофея.

– Кто вам давал право уклониться от маршрута? – взвился Мирза.

Полковник, выдержав паузу, не зная, чью принять сторону, нашел выход:

– Старший лейтенант, что за самодеятельность? – железным голосом возопил он. – А если б вас подбили в воздухе?!

– Мы на войне, а не в сельхозавиации, чтоб над кукурузой летать! – отрубил Родин.

– Вы как разговариваете? Не забывайтесь!.. А где этот летун? А ну, вызывайте его сюда!

Родин глянул на Приходько:

– Виктор, вызови, пожалуйста!

Приходько кивнул, вышел из палатки.

Полковник хмуро поинтересовался:

– Какие-нибудь документы были у них?

– Только паспорта: таджикские, один – киргизский и один – афганский, – ответил Родин.

– Где они?

– Сгорели.

– И больше ничего, ни бумаг, ни блокнотов? – снова включился, ошалевший от родинского доклада Мирза.

– Никаких, – подтвердил Родин, решив вдруг не отдавать захваченный манускрипт и самостоятельно разобраться с ним.

– Ты сорвал все наши оперативные разработки, – не унимался Мирза. – Кто ты такой, чтоб самостоятельно принимать решения в нашем регионе?

– Моя фамилия – Родин, – веско ответил Иван. – Постарайся запомнить, майор.

– Вы отстраняетесь от операции! – проявил сурово власть Полковник, после чего отмотал метра полтора туалетной бумаги, вытер взопревший лоб и мощным глотком осушил бутылку минералки.

– А мы уже все сделали! – решил не сдаваться Родин.

Пан или пропал, Полковник, явление, хоть и не приятное, но временное, а у Родина – свои отцы-командиры, и в большинстве своем – вполне вменяемые. Полковнику хотелось казаться страшным и всесильным.

– Вы получите серьезное взыскание, Родин. Я подам соответствующий рапорт.

– А вы, надеюсь, получите поощрение за наш результат! – отбился Родин.

Тут и Сурцов заглянул, Приходько пропустил его вперед.

– Вы почему отклонились от маршрута? – тут же вцепился в него Полковник.

– Я выполнял распоряжение руководителя операции, – разыграл удивление Сурцов и глянул на Родина.

Тот поощрительно кивнул: спектакль, да и только!

– Руководитель операции здесь я! – прорычал Полковник. – Черт знает что! Никакой дисциплины! Сплошная махновщина! Анархия! Вы еще зеленый флаг подвесьте на борту!

– Зеленый... зачем зеленый? – настала очередь удивиться Мирзе.

– Ну, в гражданскую войну были белые, красные, зеленые, – недовольно буркнул Полковник.

– У анархистов был черный флаг с мертвой головой, – уточнил Сурцов. – Не знаю, где как, товарищ полковник, а в авиации железный порядок и дисциплина, иначе в воздухе и минуты не продержались бы, и всем пассажирам была бы крышка.

– Вы свободны! – процедил Полковник. – О вашем своевольничанье я доложу вашему руководству. Вы тоже свободны, – махнул он рукой Родину и Приходько. – Черт знает что... Совсем распустились офицеры.

Мирза промолчал, тоже вышел из палатки, вслед за ним – его бесстрастные подчиненные.

– Ну, что, нам пора на базу. Темнеет, однако... Кому дырки на борту латать, а кому для орденов – на груди вертеть. Ну, что, Иван, прорвемся?

– Прорвемся, Денис, где наша не пропадала! Подставил я тебя!

– Да я на этого Полковника хрен ложил с прибором! – жизнерадостно отозвался Сурцов.

– С каким прибором – с высотомером? – поинтересовался Родин.

– И с авиагоризонтом тоже.

Рассмеявшись, порывисто обнялись.

– Спасибо тебе, Денис!

– Не за что. У нас в авиации своя система подсчета и учета. Десант высадили? Высадили! Караван грохнули? Грохнули! Результат – налицо... Ну, пока!

* * *

Мирза тоже кивком попрощался с Сурцовым и подумал, что «авторитет» Полковника упал ниже «ватерлинии», а если, соразмерно с пустынным пейзажем, то, скажем, до сусликовой норки.

* * *

Палатка спецназа возмущенно содрогалась. На столе – «сухой закон», ни капли спиртного на операции, банки сухпайка, вскрытые широким взрезом ножа, кружки с чаем.

Родин лежал на матрасе у «окошка» – квадратного выреза в брезенте, считал звезды, белые и сочные, как аккуратные кусочки сала.

Хохол же Приходько, равнодушный к звездам Востока, все никак не мог успокоиться, в который раз перемалывал стычку с Полковником и Мирзой.

– Ну, какие на хрен, оперативные разработки? Они что – знали, что «духи» сегодня попрут из-за речки, – там, где мы их и накрыли?

Родин посмотрел на консервную банку, в которой удушающе дымил вдавленный в остатки жира окурок.

– Какая зараза воздух целебный испортила?

«Взрывпакет» встрепенулся, схватил банку, швырнул на улицу.

– Вот такие как ты, – не вставая, прокомментировал Родин, – наносят непоправимый ущерб природе этого замечательного края... Когда скинемся отсюда, ни одного «бычка» чтоб не осталось. Забыли, что в разведке служите...

Приходько снова затянул:

– Командир, ну, ты все знаешь...

– Все в этих местах знает только аллах.

– Что они захитрожопили... И хотят перехитрожопить нас. Ведь знали...

– Ясное дело, знали, – согласился, наконец, Родин.

– Ага, и собирались оперативно сопровождать духов до России? – встрял Шевченко. – За дураков, что ли, нас держат?