Офицерский крематорий - Михаил Нестеров

Звонок.

Звонок другу?

У меня не осталось друзей. Я их всех переубивал. У меня руки по локоть в крови. Бред? Отчасти – да.

Я взял смартфон. Пальцем, под ногтем которого запеклась кровь, тронул сенсорный экран и выбрал из списка номер майора Михайлова. Заодно отметил время: 7 часов 10 минут. Михайлов сейчас просыпается – пора на работу. Давай, давай просыпайся, мысленно торопил я его.

Он ответил после третьего гудка, и его бодрое «да» вселило надежду в мою душу. Он не спал в этот ранний час, и я это принял как знак свыше.

– Это я, Баженов, – назвался я по фамилии. Михайлов не терпел, когда по телефону представлялись только по имени: Паша, Миша, Дима.

– Да, я вижу.

Этот ответ майора полиции показался мне несуразным. Как будто он стоял у меня за спиной. Мне вдруг пришло в голову подкорректировать его воображение, и я посчитал этот ход оптимальным: пока майор получит снимок и попытается сообразить, не попал ли он на передачу «Розыгрыш», я смогу взять «официальный» тайм-аут. Поворотом кольца зумма на объективе смартфона я запустил встроенную камеру и получил доступ в режим съемки. Снова коснувшись сенсорного экрана, выбрал смарт-режим. Руки мои подрагивали, но мне на помощь пришла система автоматической стабилизации изображения. Она и раньше не раз выручала меня, и, находясь в самых неблагоприятных для съемки условиях, я получал четкие и качественные изображения. Даже на ходу. Сейчас мое состояние напрашивалось на определение «на бегу после убийства».

Для съемки все было готово. Я вытянул руку со смартфоном и сделал снимок. Тотчас просмотрел его. Изображение получилось четким, нереально четким, как и само содержание снимка: полуголый, окровавленный мужчина на фоне забрызганной кровью кровати с трупом женщины.

Когда я снова поднял трубку к уху, то услышал недовольный голос Михайлова:

– Баженов! Ты где?

– Скоро узнаешь. Перезвони мне, когда получишь картинку.

– Какую картинку? Ал…

– … ло! – закончил я, не прерывая, однако, связи: смартфон имел в своем арсенале функцию отправки снимка во время вызова. – Ты меня понял? Перезвони мне, когда получишь картинку. Скажи, ты понял меня? – настаивал я.

– Да, – наконец прозвучал ответ.

Я не помнил, какой марки телефон у Михайлова, но он точно не смотрел телепередачи типа «Ностальгия» и не таскал с собой «Сименс С25», так что не пройдет и минуты, как он, получив мультимедийное сообщение, перезвонит мне.

Я оборвал связь на повторном «алло». И скорее, механически сделал еще несколько снимков с места преступления. Точно зная, что меня вскоре возьмут в оборот местные опера, я и эти снимки отправил Михайлову, заодно сохранил их на сервере, на все про все у меня ушло не больше трех минут.

Бросая короткие взгляды на труп женщины, я пытался воспроизвести события прошлой ночи. Но мне отчаянно мешал мой собственный внутренний голос: «Я не мог этого сделать».

Это не я.

Кто?

Почему я ничего не помню?

Я не мог так надраться – с такой женщиной, портрет которой буквально сам выткался на моем носовом платке, с той, на которую я смотрел через бокал с игристым вином и видел игру воздушных пузырьков на ее неповторимом лице… Я хоть что-то понял бы, если бы в тот вечер «кружил напропалую с самой ветреной из женщин», оторвался бы как звезда первой величины: выбросил бы из окна гостиничного номера журнальный стол и разломал стул о спину сонного портье.

Со мной такое было впервые – я не помнил ничего. Как будто из памяти у меня стерли все события этой ночи, вплоть до финального кадра, как в фильме «Час расплаты» с Беном Аффлеком в главной роли.

Нет, я не мог накачаться так… самостоятельно. Значит, меня кто-то накачал. Кто, с какой целью? Цель находится на головокружительной высоте, раз меня подвели под убийство.

Моя голова тоже пошла кругом. Верный знак того, что я был на верном пути? Не знаю, не факт…

Наконец-то я дождался звонка от Михайлова.

– Это ты сделал? Я вынужден спросить – извини.

В его словах, буквально содержащих просьбу, я не расслышал издевки, и все равно его просьба, приправленная извинением, задела мою психику, но не сердце – оно ныло от другой раны.

– Не помню, чтобы я это сделал. Я был в отключке. Раньше ведь я тоже надирался до поросячьего визга, но никого не убивал, верно?

– Все мы всегда что-то делаем впервые.

– Эй!

– Вот что… Ничего там не трогай, понял? Даже свои трусы – если они у тебя есть. Прикройся майкой – спусти ее пониже, что ли.

– Как я могу спустить майку пониже?

– Сними лямки с плеч. – Он не дал мне время для комментария. – Назови адрес, по которому к тебе приедут «гости». Я постараюсь тебе помочь. – Снова короткая пауза. – Сделаю все, что в моих силах.

– Видать, силы у тебя на исходе?

– Что, я не расслышал?

– Или сделал вид…

– Адрес! – поторопил меня Михайлов.

Я назвал улицу: Матвея Симонова.

– Где это?

Тогда я назвал город. Майор на том конце провода присвистнул от удивления. Но от идеи оказать мне помощь не отказался.

Связь с ним прервалась. Мне сталось только ждать гостей. В моем представлении это была свора, готовая порвать волка в шкуре ищейки. Еще вчера я мог бы принять это отчасти льстившее мне определение. Волк – сильный, неутомимый хищник, и в охоте ему нет равных.