Ирония Джокера - Мария Росси

— Расслабься, Алекс. Мне все равно, я шучу, — ее лицо действительно было равнодушным, — Мальчики, потрудитесь покинуть комнату, мне надо собираться и ехать домой, — она поцеловала мелкого, и мы с ним вышли, — а в моей душе было неспокойно, ведь она сейчас реально уйдет, ощущение пустоты стало заполнять сердце.

Передав Энтони няне, переодевшись, пошел к Джуди, постучал и вошел. Она стояла лицом к окну, задумавшись. Войдя, встал за ее спиной, за малым не обняв.

— Тебе точно хочется уехать сейчас? Может, задержишься? Мне будет спокойнее, что ты под моей защитой.

— У меня есть дела, да и к защите посторонних не привыкла, — она повернулась ко мне лицом, выдохнув, — Я вызвала такси.

— Снова меня игнорируешь. Даже не хочешь, чтобы я тебя отвез? — не заметил, как моя рука потянулась и погладила Джуди по волосам, — Самостоятельная, упрямая девочка. Знаешь, чего мне больше всего хочется в жизни? — она вопросительно посмотрела мне в глаза, — Чтобы ты всегда была со мной. Готов весь мир перевернуть с ног на голову, лишь бы ты была счастлива и в безопасности, — я все-таки не сдержался, притянул ее к себе и крепко обнял.

ДЖУДИ МИТЧЕЛ

— Как стучит его сердце и от груди тепло, как от печки, — думала я, пока Алекс прижимал меня к себе. И что странно, мне не хотелось вырваться из его объятий, а мужчина взял мои руки и сомкнул их на своей талии. Так часто делает Адольфо, — неожиданно промелькнула мысль.

— Ты не устала быть сильной, рисковать? — его голос звучал мягко и заботливо, — Позволь мне решать твои вопросы. Для меня это, правда, важно, — он взял меня за подбородок и приподнял голову, наклонился, продолжая смотреть своими черными и такими родными глазами, и коснулся моих губ своими, нежно, ласково. И впервые мне захотелось, чтобы он не прерывал своего поцелуя. Алекс почувствовал мое состояние и сейчас уже из нежного и невесомого поцелуй стал более глубоким и чувственным. Но как только я напряглась, Алекс снова стал трепетно своими губами касаться моих. Я прямо чувствовала, как колотится мое сердце, и горят щеки. Он прервал поцелуй, прижал меня к себе так крепко, будто боялся, что я сейчас исчезну.

— Ты моя малышка. Только моя.

Я отклонилась от него, сделав шаг назад. Мне не понятна реакция на этого мужчину и то, почему нас с ним тянет друг к другу. Это пугает. Но я не хочу строить отношений с американским бандитом, только не смейтесь, но это так. И я намерена уехать из Америки, которая разочаровала и не стала хотя бы чуточку родной. А еще я не хочу рисковать Алексом Харрисоном. Джокер должен завершит начатое, он еще не над всеми посмеялся и не всех наказал, не все попали в его сети справедливой расплаты. В общем, в голове возникла куча предлогов отстраниться от Алекса, но почему сработал такой психологический защитный механизм, даже мне непонятно.

— Я тебя напугал? — он хотел поправить прядь моих волос, но я отвернула голову от его руки.

— Алекс, не надо продолжать, прошу. Это плохо закончится, — я старалась не смотреть в глаза мужчине, на лице которого появилось выражение тревоги, и попыталась обойти его, чтобы покинуть комнату, но он остановил меня, взяв за руку.

— Джуди, что произошло? Тебе неприятно быть со мной? На что-то обиделась? — он наклонился и смотрел мне прямо в лицо, — Посмотри на меня, малышка. Посмотри в мои глаза, прошу.

Я подняла на него свой взгляд и готова была провалиться сквозь землю, столько любви и нежности в этих черных, как ночь, глазах было вынести невозможно, они затягивали в этот омут, но меня внутренне что-то настораживает.

— Не молчи, Джуди, — он взял обе мои руки в свои, продолжая смотреть мне в глаза, — Ты чего-то боишься? — я же не могла произнести ни слова, борясь с собой, — Хочешь, угадаю? — Алекс ласково улыбнулся, — Ты боишься своих чувств, впервые столкнулась с ощущением любви, с ее предчувствием и не знаешь, можно ли ему довериться, — он поцеловал мои сложенные вместе ладони, зажатые между его больших рук, — Ты тоже моя первая любовь, Джуди. Давай вместе пройдем путь от первой любви до ее бесконечности. Доверься мне.

— Прости, Алекс. Ты мне действительно начал нравиться, и это пугает. Ты прав, у меня это первые отношения, я даже не целовалась до тебя ни с кем, потому что считаю, без чувств это невозможно, неправильно. Но мы не сможем быть вместе. Я полицейский. И этим все сказано. Не сердись. Спасибо за твое тепло. Но мне пора. Не провожай, — с этими словами я вышла из комнаты, спустилась, и охранник провел меня до «такси», уже стоящего около ворот особняка. На душе было не просто некомфортно, а тягостно.

«Таксист» тревожно посмотрел на меня, я же сидела на заднем сиденье, борясь с неожиданным желанием заплакать, глядя в одну точку.

— Мисс, домой или…?

— Домой.

Всю дорогу водитель в зеркало заднего вида бросал на меня напряженный взгляд, пытаясь понять, что произошло. Ехали, молча, и через 40 минут я уже открывала двери квартиры.

— Все проходит, и это пройдет, — сама себе сказала я, разделась и пошла принимать ванну. В квартире играла музыка Vivaldi Concerto RV419 in la minor: 1 Allegro.

Я не стала включать свой телефон, который оставляла дома, пока играла роль Охотницы. Сейчас не хотелось контактировать с внешним миром от слова «совсем».

Надев пижаму, сделала себе маску на лицо и руки и просто тупо смотрела в потолок, лежа на кровати и слушая музыку. Потом смыла маску, надела наушники и легла спать под классическую музыку, укутавшись в одеяло. В душе было холодно, хотелось оказаться дома, и чтобы Анджело был рядом.

АДОЛЬФО

Когда поступил звонок от Джеммы, которая вызвала «такси», наш человек выдвинулся в тот адрес, который мы определили по маячку, установленному в браслете часов девушки. О ее перемещениях мы знали, аккуратно наблюдали со стороны. Но когда водитель сообщил о состоянии Джеммы, меня просто «коротнуло», я запаниковал, на сердце было неспокойно. Накрутил себя сильно, представил самые нехорошие картинки, в душе проклял Алекса, и мне захотелось взорвать мир.

В два часа ночи мы подъехали к дому Джеммы, около которого продолжали дежурить люди Харрисона. Я снова в образе интеллигента с бородой и густой шевелюрой, в очках и с портфелем вошел