Багровая земля - Борис Сопельняк

– Однако, – поперхнулся дымом Черчилль. – Вы хорошо осведомлены.

– Кто же не знает биографии такого политического деятеля, как Уинстон Черчилль?! – подсластил приготовленную пилюлю Сталин.

– От имени правительства его величества я хотел бы еще и еще раз принести вам поздравления по случаю грандиозных побед русского оружия, – сменил тему Черчилль.

– Спасибо, – коротко кивнул Сталин. – Мы просто выполняем свой долг… И свои обещания, – после паузы добавил он.

– Но в связи с такими высокими темпами наступления у вас наверняка возникли проблемы, – как бы между прочим бросил Черчилль.

– Наступления без проблем не бывает, – мгновенно насторожился Сталин.

– Одну из них мы смогли бы помочь решить.

– Только одну? – усмехнулся Сталин.

– Одной головной болью меньше – это не так уж плохо… Я говорю о пленных, – уточнил Черчилль.

– А что вас, собственно, беспокоит?

– По нашим данным, Красная Армия освободила десять лагерей, в которых находится более пятидесяти тысяч английских солдат и офицеров. Мы хотели бы как можно скорее вернуть их на Родину.

– Законное желание. Матери хотят обнять своих сыновей, жены – мужей, дети – отцов… Товарищ Молотов, – обернулся Сталин к наркому иностранных дел, – а наши матери хотят обнять своих сыновей? Кажется, вы получили по этому поводу немало писем?

– Десятки тысяч, товарищ Сталин. Многие из них опубликованы в газетах, – развернул папку Молотов. – Люди возмущаются, требуют, негодуют.

– Вот видите, господин Черчилль, наши желания совпадают: мы тоже хотели бы как можно скорее вернуть наших пленных, находящихся в ваших руках.

– Одиннадцать тысяч мы отправили на «Скифии». Скоро снарядим еще один пароход. Но немцы все еще держат подводные лодки в Северном море, и нам не хотелось бы подвергать новым испытаниям людей, прошедших муки немецкого плена.

– Вы же были первым лордом адмиралтейства и лучше меня знаете, что при хорошем охранении ни одна лодка к конвою и близко не сунется, – прищурился Сталин. – Да и сколько их нужно, этих пароходов?

И тут Черчилль попался! Сталин не знал точной цифры количества пленных и запустил, если так можно выразиться, пробный шар.

– Пароходов? – вскинул брови Черчилль. – Таких, как «Скифия», не меньше десяти. А это – целая флотилия.

– Значит, у вас сто тысяч наших пленных? – победоносно уточнил Сталин.

Иден досадливо прикусил губу. А Черчилль, поняв, что проиграл, молча кивнул.

– Ну что ж, – раскурил погасшую было трубку Сталин. – Об освобожденных из плена англичанах вы можете не беспокоиться. В пунктах сосредоточения им будут созданы самые благоприятные условия. А как только позволит обстановка на фронтах, мы переправим их на Родину. Что же касается русских пленных, то я надеюсь, вы позаботитесь о том, чтобы они были как можно скорее отправлены домой. Мне кажется, вам не стоит столь пристально заниматься теми, кто воевал на стороне немцев. С ними разберутся дома! – жестко закончил он.

– О’кэй, – кивнул Черчилль.

Этим коротким «о’кэй» была дана зеленая улица для подписания двухсторонних соглашений между Англией и Советским Союзом, а также между США и СССР. Англо-советское соглашение подписали Иден и Молотов, а американо-советское – генерал-майор Джон Дин и генерал-лейтенант Грызлов. Одновременно все три стороны договорились держать эти соглашения в секрете. А Сталин прямо сказал, что их не следует включать в официальные отчеты. Англичане пошли еще дальше – они категорически возражали против регистрации этих соглашений в ООН.

Вот так в обстановке строжайшей секретности готовилась к отправке из Англии очередная партия русских военнопленных.

Англия. Ливерпуль. 15 февраля 1945 г.

У причала три английских транспортных судна: «Дачес оф Ричмонд», «Мортон Бей» и «Хайленд Принцесс». Глубокая ночь. У освещенных прожекторами трапов большие группы солдат и полицейских. Руководит ими человек в макинтоше и мягкой шляпе:

– Сейчас подойдут русские. Парни среди них разные. Наше дело – погрузить их на корабли. Во избежание дебоша и несчастных случаев погрузку производить так: каждого русского по трапу сопровождает наш человек, на палубе сдает старшему помощнику капитана – и все, на этом наша работа заканчивается, так же, как и ответственность за этого парня. Сопротивление подавлять силой!.. Но я полагаю, что сопротивляться русским будет трудно, – после паузы добавил он, – последние двадцать миль их специально гнали пешком.

И вот из темноты послышалось шарканье тысяч ног. Оно все ближе, громче, становится зловещим. Но еще более зловеще неотвратимо накатывалась волна других леденящих кровь звуков: они то замирали, то звучали вновь, то обрывались последним стоном, то хрипло захлебывались – так тяжко и натруженно могли дышать только до предела измученные люди.

Как только голова колонны показалась на освещенной площадке, охрана образовала длинный коридор, оставив узкий проход к трапу. Не давая опомниться, охранники хватали прибывших под руки и волокли на корабль. Когда один из пленных рванулся вниз, охранники так припечатали его к стальному корпусу судна, что тот разом сник.

Свист ветра. Клубы пара. Дым из труб. Возня у трапа. Хриплое дыхание. Злобные ругательства.

Наконец, три судна отошли от пирса. Все шире полоска воды, все дальше от берега корабли.

– Все, кажется, обошлось, – вытирая вспотевший лоб, облегченно вздохнул человек в макинтоше. – Через две недели суда будут в Одессе, а еще через две – здесь, уже с нашими парнями на борту.

– Неужели в Одессе нашим выпадут такие же муки, как этим русским? Не думаю, чтобы с ними обращались так же по-скотски, – мрачно заметил пожилой полицейский.

– Что-о?! – взвился человек в макинтоше. – Что ты хочешь этим сказать?! У меня приказ!

– Вам этого не понять, сэр, – с достоинством ответил полицейский. – Два года назад где-то над Германией был сбит самолет моего сына. Если он жив и его освободили русские, я бы не хотел, чтобы в Одессе оказался такой тип, как вы!

Только проклятый небом человек может устраивать для измученных пленом людей двадцатимильные кроссы, а потом, ссылаясь на приказ, загонять их прикладами на «Мортон Бей»!

– Ну, т-ты… Ну, т-ты у меня! Да я т-тебя! – с трясущимися губами начал «макинтош».

И вдруг раздался длинный, пронзительный звонок!

– Да, – схватил трубку человек в макинтоше. – Не слышу. Переключите на громкую связь!

– Говорит капитан «Ричмонда», – донеслось из динамика. – Беда, сэр! Человек за бортом… Еще один! И еще! – сорвался он на панический крик.

– Что за человек? Ваш матрос?

– Русские, сэр. Они прыгают за борт!

– Я – «Мортон Бей»! – вмешался другой голос. – Человек за бортом… Два человека за бортом! Объявляю тревогу!