Мстительница - Борис Седов

«Господи, и что ж я несу!» — ужасаюсь я и, сама, наверное, не разумея, что такое творю, подвожу черту:

— …Справлюсь и без тебя.

— Не проживешь и недели, — бесстрастно парирует Гепатит и не оставляет мне ни секунды на то, чтобы попытаться сложить в поленницу ту груду дров, что сейчас наломала. Стремительно разворачивается и возвращается в гостиную: — Подъем, пацаны. Всё, работа закончена. Отправляемся по домам.

— До завтра?

— Нет, насовсем. Только что мне отказали от места.

Я потерянно стою у него за спиной. Наблюдаю за тем, как бесстрастно Подстава ставит на стол недопитую чашечку с кофе и нехотя поднимается из глубокого кресла; как округлившимися от удивления глазами на нас с Ласковой Смертью непонимающе взирает Тамара. Хочу объяснить, что сейчас просто взяла и спорола косяк, что готова, если позволят, забрать всё только что сказанное обратно, что продолжаем работать, но… Язык словно примагнитился к нёбу.

«Вот так! Отправилась в спальню, чтобы насладиться любовью с Олегом, а вместо этого сделала всё для того, чтобы на меня рухнуло небо, и земля вздыбилась под ногами. Всё!!! Я одна! А одна я — ничто! Не проживу и недели».

…Один из Сереж: (или Виктор?) поправляет нацепленную поверх белой рубашки наплечную кобуру.

…Другой из Сереж: (или всё-таки Виктор?) снимает со спинки стула свой траурный черный пиджак.

…Константин торопливо доскребает с тарелки остатки салата.

…Из недр квартиры доносится пронзительный храп еще ни о чем не подозревающего Пляцидевского.

…У Олега вдруг оживает нацепленный на пояс брюк телефон.

— Да, слушаю… Надумал лететь не прямым из Нью-Йорка, а через Лондон?.. Мне ясно — уже через сорок минут… Спасибо, родная, но информация запоздала… Нет, просто всё изменилось…

«Ничего не изменилось, Олег!»

— …От этого дела отказываюсь… — «Хрен!!!»

— …Так что, никакой встречи не будет.

— Будет! — Язык, наконец, отлипает от нёба. Минутное помутнение в голове отпускает меня, и вот уже я — снова я, всегда готовая смело ответить за соскользнувший с языка безконтроль. — Олег, извини. Забудь то, что сейчас тебе наболтала. Пускай всё остается по-прежнему. Я не хочу «не прожить и недели». Отправляемся в «Пулково»!!! — Если бы мы сейчас были наедине, я бы прижалась к нему как можно крепче и взмолилась: «Пожа-а-алуйста!!!»

— Так в «Пулково» или всё-таки по домам? — ехидно лыбится Кирюха Подстава, уже накинувший на себя длинный плащ. Он обращается не ко мне (я для него никто, хотя и «заказываю музыку»), а к Ласковой Смерти.

Остальные замерли в ожидании.

«Олег, а Оле-е-ег!!! Что ответишь?!! Простишь ли меня, не спавшую уже третьи сутки истеричную идиотку?!! Поймешь ли?!!»

Гепатит понимает! Иначе бы этот человек (человечище!!!) никогда не был бы тем, кого я так безумно люблю!

— Уже не сорок. У нас тридцать пять минут, парни, — хладнокровно констатирует он. — Не мешало бы поспешить. — И, обращаясь лично ко мне, добавляет: — Вика, поторопись. Будешь копаться, дожидаться не станем.

«Мог бы об этом и не предупреждать! Спасибо, любимый!!!»

— Удачи. — Томка ободряюще подмигивает мне и, собрав со стола кофейные чашки, скрывается за кухонной дверью.

А уже через пять минут от подъезда сталинской шестиэтажки на Московском проспекте солидно отчаливают два одинаковых черных «Линкольна».

Курс — «Пулково».

Цель — Бондаренко.

— Вон видишь, те трое, — негромко говорит мне Олег, чуть заметно кивая на троих бугаев, расположившихся неподалеку от зоны таможенного контроля. — Группа встречи Андрея Николаевича. Днем никого подобного я здесь не наблюдал.

— Стояки? — Я бросаю безразличный взгляд на троих мужиков в строгих костюмах. Двоим на вид еще нет и тридцати. Третьему приблизительно пятьдесят. — Из «Пинкертона»?

— Оттуда, родимые. Те, что помоложе, телохранители. Тот, что сейчас треплется по трубе, лицо официальное. Заместитель директора, начальник отдела, старший менеджер или что-нибудь вроде того.

— И откуда тебе всё это известно?

— Я же провидец, — усмехается Гепатит. — Говорить будешь только со старшим. Двое других для тебя просто пустышки.

— Я помню.

Действительно, вызубрила сценарий, который для меня еще днем написал Пляцидевский, почти наизусть. Конечно, в нем сразу возникнут непрогнозируемые отклонения, придется импровизировать, но у меня нет ни капли сомнения в том, что свою роль сейчас сыграю достойно. А роль непростая. Впрочем, что сейчас для меня может быть легким?

Я окидываю взглядом зал:

…Подстава, опершись о стену, беспечно листает какой-то журнал.

…Его «младший братец» вовсю подкатывает бейцалы к двоим бельведеркам.[126]

…Один из Сереж: (или Виктор?), примостившись на краешке кресла, с полнейшим бесстыдством (словно ребенок) увлеченно ковыряет пачьцем в носу. Эпатажный «Рой Бан» он (наверное, для удобства) снял и засунул в нагрудный карман пиджака.

…Других двух «Рой Банов» не видать вообще — где-то зашубились, чтобы не мозолить глаза окружающим своим недвусмысленным спецслужбовским обликом.

…Что касается Константина, так он даже не вылезал из машины. Дремлет, должно быть, сейчас за рулем и отпугивает своими габаритами от наших «Линкольнов» сборщиков парковочной дани.

Борт из Лондона, судя по надписи на информационном табло, уже давно прибыл. Но пока пассажиры пройдут все формальности…

— Гляди, вон Бондаренко, — незаметно толкает меня локтем Олег. — Всё сделай, как договаривались, — уже на ходу бросает он и стремительным шагом выходит из зала. Это лишнее, если Андрюша, знающий Гепатита в лицо, сейчас напорется взглядом ни на кого-нибудь, а на саму Ласковую Смерть. Кто знает, что этот придурок (конечно же, сразу упав на измены) может при этом скозлить? Вот я, неожиданно оказавшаяся в числе встречающих, испугать его не должна. Насторожить — это возможно. Но, скорее всего, самоуверенный фофан при виде меня лишь обрадуется. Вот только недолго ему предстоит наслаждаться этой маленькой радостью.

Андрюша заканчивает с таможней, и к нему тут же подваливают те трое лбов из «Пинкертона», на которых мне безошибочно указал Гепатит. С каждым из троих генеральный директор здоровается за руку и передает одному из стояков свой легкий, со впавшими боками чемодан. Меня, как ни странно, Андрюша пока не заметил, хотя я уже не спеша направляюсь к нему.

Я от него всего в каком-то десятке шагов.

Краем глаза фиксирую, что в зале откуда ни возьмись объявились двое доселе отсутствовавших спецслужбовцев. Третий нацепил на тщательно вычищенный нос очки и поднялся из кресла. Кирюха Подстава свернул в трубочку журнал. Руслан тепло распрощался с двумя бельведерками.