Ловушка для героев - Андрей Ильин

Из ямы несло тухлятиной и дерьмом. Как из привокзального, коллективного пользования сортира. Как из выгребной канавы жарким летом.

— Я туда не полезу! — сказал Резо. — Я не свинья!

— В такую дыру и свинья бы не полезла! Побрезговала.

Вьетнамцы придвинулись, подтолкнули пленных к краю ямы.

— Мы вместе? Мы тоже? — спросили американцы.

— Вы тоже. Что вы — желтые, что ли? — злорадно ответил за вьетнамцев догадавшийся о смысле вопроса Кудряшов.

Дна ямы видно не было.

— Как же туда спускаться? Там же лестницы нет!

— Самокатом.

— Скорее самопадом…

— Хо! Хо! — с угрозой сказали охранники. Или не «хо», но что-то очень похожее и столь же непонятное…

— Ху!.. — ответил за всех Пивоваров. Ну или не «ху». Но тоже очень похожее… И понятное…

Вьетнамцы ударили стоявших ближе к ним пленных прикладами автоматов. Ткнули штыками в мягкие ткани.

Дальше пятиться было некуда. И предложение было хоть и без восторга, но принято. Всеми гостями одновременно.

— Черт!

— Devil!

Вразнобой закричали гости, ссыпаясь на дно ямы и друг на друга.

— Чтоб маму вашу вьетнамскую… Папа ваш вьетнамский… Но не ваш отец… — пожелали русские.

— Fuck you… Durty pigs… — добавили американцы. Бамбуковая решетка упала, поделив чужое небо на мелкие, как в тетради по арифметике, клетки.

Хоть в крестики-нолики играй.

— Все! Приехали!

Яма была глубокая. Метра три с половиной, если мерить от пола до отсутствующего потолка. И если есть чем мерить…

— Не достать. Даже если прыгнуть, — оценил на глазок расстояние до бамбуковой решетки Кудряшов.

— А зачем прыгать? — спросили американцы.

— Чтобы форму не потерять, — недовольно ответил Кудряшов.

— Какую форму? — не поняли американцы. — Военную?

— Физкультурную. Спортсмен он, — ответил за Кудряшова Пивоваров. — У вас баскетбол есть?

— Yes, yes, — закивали американцы.

— Ну так вот он тот самый баскетболист. По бросанию чего-нибудь лишь бы куда-нибудь. Йес?

— О! — сказали американцы. — Yes!

Яма была мокрая. На полу кое-где стояли лужи от недавно прошедших дождей. Крыши-то в этом доме не было! В дальнем углу была вырыта еще одна яма — яма в яме, которая, судя по исходящему от нее запаху, выполняла роль отхожего места. Относительно сухо было только возле стен, где были выбиты или выцарапаны в стенах примитивные ступеньки-сиденья, застеленные сухими листьями.

— Извиняйте, что не прибрано, — сказал Кузнецов, широким жестом приглашая товарищей располагаться. Уж как получится.

Русские заняли места подальше от невыносимой, в обоих значениях этого слова, параши. На правах хозяев.

Американцы сели там, где осталось место. Как бесправные зеки второго сорта. Они все еще ощущали себя пленниками. Пленниками русских пленников. Которых в свою очередь пленили вьетнамцы. Пленниками в квадрате. Хоть это и было странно. Американцев было, как минимум, больше. Просто они еще не оценили ситуацию… Или не были приучены бороться за место подальше от параши. По причине незнания некоторых, общеизвестных в Союзе, законов общежития.

— Ну и что будем делать? — спросил Пивоваров. — Спать! — коротко ответил Кудряшов.

— Здесь?

— Здесь! Или ты ожидаешь, что тебя пригласят в хозяйскую спальню, под бочок хозяйской жинки?

— Не-ет! Не надо. Лучше здесь, чем под такой бочок, — поморщился Пивоваров.

— Ну так не теряй времени — устраивайся! — И, показывая личный пример, Кудряшов улегся на земляное сиденье.

Война войной, а обед по расписанию! За неимением такового — сон. Как говорится в малозажиточных семьях: есть хочешь — спать ложись. Сон, он тоже силы восстанавливает, которые еще очень и очень могут пригодиться.

На обед пленникам дали сон. Сколько влезло. На ужин — дрему. Тоже от пуза. На завтрак — легкий пересып. Без ограничений в весе и калориях.

И только в обед следующего дня — собственно еду.

— Что это? — спросил Далидзе, показывая на спущенный сверху на веревке большой полукруглый котел.

— Супница, — ответил ему Пивоваров, — причем, кажется, с супом.

— А я думал — недостававшая в камере параша. Из которой по случайности забыли вылить содержимое… — задумчиво заметил Далидзе, приоткрыв крышку и нюхая предложенное первое блюдо. — Очень похоже…

— Что есть такое параша? — спросили любопытные американцы.

— Вьетнамский столовый прибор. Коллективного пользования.

— Yes, yes! Pa-ra-sha, — с удовольствием повторили новое слово полиглотствующие янки.

— Ну что, будем дегустировать?

— А супчик с чем?

Пивоваров ковырнул гущу случайно найденной палочкой.

— По-моему, какие-то гусеницы…

— Что?!

— Вот, — вытащил Пивоваров на палочке толстую, разваренную личинку.

— Мамочка моя!

— Что-то этот ресторан перестал внушать мне доверие, — сказал Далидзе, страдальчески посматривая в дальний, заглубленный угол ямы.

Пивоваров продолжал задумчиво ковыряться в супе.

— Знаете, мужики, вы как хотите, а я… Ну не умирать же с голоду в самом деле…

— Хозяин — барин.

Пивоваров решительно вздохнул и подсел ближе к котлу.

— Дайте ложку.

— Откуда бы ей взяться?

Ложки не было. И вообще посуды не было. Никакой.

— Что же нам, через край хлебать? Как свиньям из кормушки?

— Похоже на то.

— Сволочи! Устраивают зверинец! В клетки сажают, из корыт кормят…

Пивоваров злобно пихнул котел так, что часть похлебки плеснула на землю. Как ни хотел он есть, но уподобляться сельскохозяйственным животным не желал.

— Вы хотели кушать с ложка? — вежливо улыбаясь, спросил американец

— Я просто хотел есть..

— У меня есть ложка. — И он вытащил из кармана маленькую складную ложку. — Please.

— Ну ты вообще, американец, ничего мужик, — обрадовался Пивоваров, похлопывая своего спасителя по плечу.

— Ты что, в самом деле будешь есть? — спросил Далидзе.

— Буду!

— И гусениц?

— И гусениц! И вам рекомендую. Ничего другого вы от них все равно не дождетесь. Только оголодаете. А потом все равно придется… Голод не тетка…