Костер для инквизитора - Александр Мазин

Заявление Ласковин решил отвезти сам. Но сначала надо заехать в «Шлем», забрать свою машину.

– Ну ты красавец! – отметил Абрек, едва увидел Андрея.– Из танка выпал?

– Из какого танка? – изумился Андрей.

– Как из какого? Скажешь, это не ты офис моих соседей порушил? – в свою очередь удивился директор «Шлема».

– Ты «апокалиптян» имеешь в виду?

– Их, болезных.– Грубое лицо Абрека расплылось в ухмылке.– Там, Андрюха, вчера такой визг стоял. Генералы в звездах, корреспонденты из всех столиц. Суетились, как блохи на дохлой крысе. Дал ты шороху.

– Я больше смотрел, чем громил,– возразил Ласковин.– Это Вошь.

– А-а… Ну этот – молодец. Серьезный парень.– С уважением: – Танк – это уровень.

– БМП,– уточнил Ласковин.– Пришлось организовать… по случаю.

– Не найдут? – спросил Абрек.

– Не должны,– равнодушно сказал Ласковин.

Полной уверенности у него не было, но после вчерашней мясорубки разгромленный особнячок казался детской шалостью.

– Значит, это не свидаки тебя изукрасили? – вернулся в прежней теме Абрек.

– Нет,– коротко ответил Ласковин.

Зарывшиеся под надбровья глазки директора «Шлема» испытующе оглядели Ласковина.

– Нет, так нет. Фарида! Подь сюды!

– Киска,– обратился Абрек к секретарше,– надо Андрею Александровичу фотографию поправить. Займись.

Разбитая физиономия в охранной фирме обычное дело. Фарида сбегала за гримерным набором и принялась за дело. Абрек расхаживал вокруг, рассказывал свежие городские байки. Заодно делился собственными экспансионистскими планами. Планы были грандиозные. Ласковин сразу въехал: вещает Абрек неспроста. А может, просто лапшу вешает? Уж больно круто разгоняется. В Питере же все делено-переделено. Тем более нефтяные терминалы. Нет, похоже, всерьез. У Ласковина возникли нехорошие предчувствия. Такие мероприятия обычно заканчиваются грандиозной бойней. Десять против одного: Абрек постарается и Ласковина вписать в эти игры.

– Глянься,– Фарида подсунула зеркальце.– Сойдет?

– Вполне. Спасибо, милая.

– Сейчас к ментам? – спросил Абрек.

– Да.

– Ты вот что, особо там не наезжай.

– А что такое? – насторожился Ласковин.

– Отпустили твоих зайчиков. Дядя прокурор позвонил.

Ласковин помрачнел. Сразу вспомнилась пещера: голые тела, кровь, лик идола, испещренный белыми оспинами от пуль.

Абрек обнял Андрея, наклонился:

– Погоди, Андрюха, скоро мы всех за мудя возьмем. Пусть зайчики недельку побегают, жирку нагуляют.

«Нет, в милицию они не побегут»,– размышлял Ласковин.

Но нелепо надеяться, что уцелевшие поклонники краснолакового кумира не попытаются отомстить. Он бы во всяком случае попытался. А если еще «апокалиптяне» просекут, кто им хатку попортил, начнется совсем веселая жизнь.

«Апокалиптян» он час назад по телевизору смотрел. Очень обижались «апокалиптяне». Говорили, что из-за бандитской выходки Богу даже конец света отложить пришлось. Не достойны люди лучшей жизни, и потому и со всеобщей гибелью придется повременить. Явное отсутствие логики «свидетелей» не смущало, зато ведущий программы поиронизировал всласть. После пострадавших слово дали представителям власти светской, от причастности в локальному армагеддончику отказавшейся наотрез, и власти церковной, которая, слегка пожурив обманутых сектантами россиян, уточнила: если бы государство поактивнее заботилось о своих согражданах, глядишь, не пришлось бы давить мошенников танками. В заключение ведущий, упитанный молодой человек с манерами диск-жокея, предположил: скорее всего, тут замешаны деньги. Он оказался не так уж далек от истины.

Андрей решил, что «апокалиптян» можно отложить на потом. Большая организация с начальством по ту сторону земного шара будет раскачиваться никак не меньше месяца. А вот попутчик Сергей может отреагировать сразу. Тем более оснований для обиды у него несравненно больше. И вершить месть за собратьев по языческой вере начнет, несомненно, с Ласковина. По крайней мере, Андрей на его месте поступил бы именно так.

Чтобы предугадать действия противника, его следует изучить. Поэтому Ласковин покопался в записной книжке и выудил телефон. Данилов Сергей Евгеньевич, кандидат исторических наук. Будем надеяться, что историк из него потолковее, чем родитель.

Встретились в кафе. На нейтральной территории. Андрей не хотел лишний раз напрягать Наташу. Счастье, что она не видела учиненной Вошем бойни, но воспоминания о неоязычниках у нее остались самые скверные. К себе домой Сергей Евгеньевич не пригласил. Не все гладко в семье кандидата исторических наук.

– Собственно, я специализируюсь на другой эпохе,– сразу предупредил Данилов.– Но почти уверенно могу сказать: ни один из описанных культов не подходит в точности под ваше описание. Более того, склонен предположить его эклектичность.

– То есть надергано из разных корзин? – уточнил Ласковин.

– Примерно так,– историк улыбнулся.– Например, золотой щит, описанный вами и безусловно символизирующий солнце, может принадлежать к атрибутам Хорса, чье имя, собственно, и означает – «круглый». Отсюда, кстати, и хоровод. Но с равным успехом с солнцем можно связать и Дажьбога. Однако танец, о котором вы говорили, с распущенными волосами и отпущенными рукавами-крыльями я скорее отнес бы к русалиям.

– Это что? – спросил Ласковин.

– Праздник,– пояснил Данилов.– Приходится на зимние святки, то есть отчасти даже соответствует по времени. Впрочем, зимнее и летнее солнцестояния не обходил ни один языческий культ. Хотя главный русалочий праздник приходится именно на летнее солнцестояние.

– А при чем здесь святки? – удивился Ласковин.– Разве это не от христианства?

– Андрей Александрович! – в голосе Данилова проступили лекторские нотки.– Половина наших праздников впитала языческое, так сказать, оформление. Но опять-таки,– оговорился историк,– я не специалист. Кстати, специалистам тоже приходится нелегко. Источники бедны и противоречивы. Традиции трансформированы. Большая часть памятников многажды переписана и, скорее всего, не без искажений, поскольку переписывали монахи, к язычеству относящиеся неблагожелательно. Я мог бы сказать точнее, если бы вы описали что-то конкретное, например, вышивку на тканях. Узоры и фигуры, в общем-то, неплохо передаются из поколения в поколение.

Увы, вышивки Ласковин не запомнил. Только цвета, красный и синий. Узоры наверняка помнила Наташа, но расспрашивать ее не стоило. Да и ни к чему.