Золото инков - Клайв Касслер

В течение почти полувека он занимался расследованием этого дела, но лишь за несколько месяцев до того, как его здоровье окончательно пошатнулось и он был вынужден отправиться в дом престарелых, ему удалось сделать то, что не удавалось до него никому, и поставить точку в своем замечательном отчете.

“Какая жалость, – думал Гаскилл, – что не нашлось умного редактора, который решился бы его опубликовать. Не меньше десятка громких дел могли бы быть доведены до конца, если бы книга Пемброка в свое время увидела свет и была прочитана специалистами”.

Гаскилл дочитал последнюю страницу за час до рассвета. Он лежал на спине и смотрел в потолок, но его мозг продолжал напряженно работать. Разрозненные кусочки мозаики постепенно складывались в стройную картину, которая приобрела законченные очертания, едва первые лучи солнца проникли в его спальню в пригороде Чикаго.

Гаскилл улыбался, как счастливый обладатель выигравшего лотерейного билета, когда протянул руку к телефону. По памяти набрав номер, он подложил несколько подушек под спину и уселся поудобнее в ожидании ответа.

– Фрэнсис Рэгсдейл слушает, – раздался в трубке сонный голос.

– Гаскилл.

– Господи, Дэви! Почему так рано?

– Кто это? – донесся из телефонной трубки приглушенный голос жены Рэгсдейла.

– Дэвид Гаскилл.

– Он что, не знает, что сегодня воскресенье?

– Извини, что пришлось разбудить, – поспешил сказать Гаскилл, – но у меня хорошие новости, которые не могут ждать.

– Все в порядке, – проворчал Рэгсдейл, с трудом подавляя зевоту. – Давай выкладывай, что у тебя там.

– Я могу назвать подлинное имя Спектера.

– Кого?

– Нашего знаменитого похитителя произведений искусства.

Сон в мгновение ока слетел с ответственного сотрудника ФБР.

– Спектер? Как тебе это удалось?

– Это не я. Один отставной инспектор из Скотланд-Ярда.

– Англичанин додумался до этого?

– Он потратил почти целую жизнь на то, чтобы собрать улики. В его отчете имеются, конечно, натяжки, но большинство доказательств убедительны.

– Ну и кто же это?

Гаскилл помедлил, чтобы произвести на собеседника большее впечатление.

– Имя величайшего в истории похитителя произведений искусства – Мэнсфилд Золар.

– Повтори, пожалуйста.

– Мэнсфилд Золар. Говорит оно тебе что-нибудь?

– Что-то не припоминаю. Впрочем... Могу я спросить...

– Не стоит. Я и так знаю, о чем ты сейчас думаешь. Не важно, как они себя теперь называют, но он был их отцом.

– Бог мой! Международная компания Золара. Все сходится. Ты был прав тогда за ланчем. Спектер основал династию ублюдков, которые продолжают отцовскую традицию.

– Мы брали их под наблюдение четыре раза, но они всегда выходили сухими из воды. Я и предположить не мог об их связи с легендарным Спектером.

– С нами то же самое, – признался Рэгсдейл. – Мы подозревали, что они стоят едва ли не за каждой седьмой крупной кражей произведений искусства, но доказать ничего не могли.

– Прими мои соболезнования. Нет улик, нет и ордера на арест.

– Просто не верится, что можно проворачивать такие дела и никогда не оставлять следов.

– Они не делают ошибок.

– Вы не пытались внедрить к ним своего агента? – осторожно спросил Рэгсдейл.

– Дважды, но из этого ничего не вышло. Если бы я не был уверен в своих людях, поклялся бы, что у нас сидит их осведомитель.

– Нам тоже ни разу не повезло. Да и коллекционеры краденых шедевров осторожные люди и предпочитают держать язык за зубами.

– И все же теперь мы оба знаем, что семейство Золаров отмывает краденые ценности, как торговцы наркотиками – свои грязные деньги.

Рэгсдейл помолчал и предложил:

– Думаю, нам пора прекратить обмен информацией за ланчем и начать работать вместе на постоянной основе.

– А я предложу нашему шефу, как только увижу его, создать объединенную команду.

– Я сделаю то же самое.

– Почему бы нам в таком случае сразу не договориться о встрече в расширенном составе, скажем, утром в четверг.

– О’кей, – сразу же согласился Рэгсдейл.

– Тогда у нас будет достаточно времени, чтобы начать подготовительную работу.

– Кстати, о Спектере. Вам не удалось ничего узнать об исчезнувших работах Диего Риверы? Прошлый раз за ланчем ты говорил о ниточке, которая может привести к предполагаемому похитителю.

– Мы продолжаем работать, – ответил Гаскилл, – что же до самих акварелей, то они, по слухам, уже уплыли в Японию и осели там в частной коллекции.

– Думаешь, организация Золара имела отношение к этому делу?

– Если это и так, у меня нет доказательств. Они используют слишком много подставных и посреднических фирм при заключении сделок. С той поры как Мэнсфилд Золар совершил свою первую кражу, ни одному из членов его семьи не было предъявлено официального обвинения. Они никогда не были в зале суда. Они настолько чисты перед законом, что мне становится не по себе.

– Всему свое время, – обнадежил его Рэгсдейл.

– Они не тот тип мошенников, чтобы допускать ошибки, которые мы могли бы использовать, – вздохнул Гаскилл.

– Может быть, да, а может быть, и нет. Но у меня всегда было такое чувство, что в один прекрасный день появится совершенно посторонний человек и взорвет всю их систему к чертовой матери.

– Не мешало бы ему появиться поскорее. А то вся семейка благополучно отбудет куда-нибудь в Бразилию, прежде чем мы успеем набросить петли им на шеи.

– Теперь, когда мы знаем, что папаша был основателем организации и каковы были методы его работы, у нас должны появиться и новые идеи. Потребуется не так много времени, чтобы понять, на что нам следует обратить особое внимание. Кстати, – вспомнил Рэгсдейл, – скажи мне еще одну вещь. Удалось ли связать какого-нибудь эксперта по пиктограммам с доспехами, ускользнувшими у вас прямо из-под носа?

Гаскилл поморщился. Он не любил, когда ему напоминали об этом деле.

– Все известные специалисты налицо, за исключением двух антропологов из Гарварда, доктора Генри Мура и его жены. Они исчезли, словно сквозь землю провалились. Никто из коллег или соседей не знает, куда они подевались.

Рэгсдейл рассмеялся:

– Было бы неплохо поймать их за руку за компанию с одним из членов нашей милой семейки.

– Я занимаюсь этим, но пока без особого успеха.

– Удачи! Я перезвоню чуть позже.

– Лучше в середине дня. У меня встреча в девять часов.