Близнец Бешеного - Виктор Доценко

— Нет, лучше водочки…

Майор встал, вытащил из своего бара бутылку водки, достал из стола стаканы, шоколадку:

— К сожалению, это вся закуска, — с усмешкой добавил он.

— Нормально, — отмахнулся капитан.

Разлили волку по стаканам.

— За дружбу! — многозначительно произнёс Баринов.

— За дружбу…

Выпили. Закусили.

— Хорошо сидим! — заметил капитан. — А теперь говори! — хитро добавил он.

— Что говорить?

— То, ради чего позвал меня.

— Какой ты право… — покачал головой майор.

— Какой?

— Все видишь… — усмехнулся Баринов. — Ладно, ты прав: у меня к тебе дело есть.

— Слушаю.

— Сидит у меня один парень, которого нужно проучить как следует…

— В каком смысле: как следует? — решил уточнить капитан. — Чтобы понял или чтобы уже никогда ничего не понял?

— Чтобы понял, — с усмешкой пояснил Баринов и внимательно посмотрел в глаза капитана.

— Ты что-то хочешь спросить или уточнить? — поинтересовался тот.

— Скольких ребят ты задействуешь?

— Что, этот мужик такой сильный?

— Не столь сильный, сколь ловкий, — осторожно заметил майор.

— Спортсмен, что ли?

— Можно и так сказать, — кивнул Баринов.

— Что, двоих не хватит?

Баринов молча пожал плечами.

— Тогда трех пошлю… Послушай, майор, у меня такое впечатление, что ты о чём-то не договариваешь, я прав? — капитан подозрительно взглянул на Баринова.

— Беспокоит меня этот парень…

— Чего так?

— В сто девятой камере помнишь, кто сидит?

— Ещё бы: раза три уже моих ребятишек туда вызывали! — хмыкнул капитан. — И что?

— Этот парень как-то сумел успокоить их.

— С последствиями?

— Не так, чтобы очень…

— Понятно, — капитан задумался на мгновение, потом решительно рубанул воздух рукой. — Спасибо за предупреждение, но я уверен, что трое моих ребятишек справится с этим фруктом.

— Если всё пройдёт тип-топ, то с меня два литра коньяка…

— В каком смысле тип-топ? — не понял капитан.

— Если все трое окажутся без видимых отметин на лице.

— Ты меня заинтриговал. А если с отметинами?

— Если с серьёзными, то пострадавший получает литр коньяка, — пояснил Баринов и тут же добавил: — Ты-то в любом случае имеешь свой литр.

— Интересно девки пляшут, — покачал головой капитан. — Он что, действительно, сможет долго противостоять моим ребятам?

— Если честно, капитан, то не знаю! Что произошло в сто девятой, не видел, а сами пострадавшие кивают друг на друга: мол, между собой сцепились…

— А ты, конечно же, не веришь?

— Скажу, как на духу: сомневаюсь… — признался майор, но рассказывать о том, что произошло в карцере с его костоломами, почему-то не захотел.

— И где сейчас твой подопечный?

— В карцере… в шестой камере…

— За что ты его окунул туда?

— На всякий случай… — майор поморщился. — Хочу для себя понять, что это за парень.

— И для этого ты просишь, чтобы мои ребята его проучили? Как-то не вяжется…

— Вяжется, не вяжется! — неожиданно взбух Баринов. — Если не хочешь помочь, так и скажи!

— Почему не хочу: друзья должны помогать друг другу — возразил тот. — Просто мне хочется понять лично для себя… подоплёку всего этого. Не могут же мои ребята ни с того, ни с сего пустить его «под пресс»!

— Настоящий мент должен уметь придраться даже к фонарному столбу! — ехидно намекнул Баринов.

— Знаю, проходили, — отмахнулся капитан и встал со стула. — Ладно, не хочешь говорить — не говори. В шестой говоришь?

— В шестой.

— Когда нужно?

— Хорошо бы сегодня ночью, — чуть подумав, ответил майор: почему-то ему совсем не хотелось, чтобы Никитич оказался на смене.

— Сам взглянуть не хочешь на бой моих гладиаторов с рабом? — усмехнулся Подсевалов.

— Взглянуть?

В первый момент эта идея показалась заманчивой старшему Куму, но это могло оказаться ошибкой: вдруг Понайотов и здесь окажется победителем? Баринов вдруг представил, с каким видом тот посмотрит на него, и ему стало не по себе.

Он зябко передёрнул плечами, представив эту нелицеприятную для себя картину и решил там не появляться, но остаться в кабинете, чтобы первым услышать доклад дежурного. В чём в чём, но в том, что ему доложат при любом исходе, старший Кум не сомневался ни капли.

— А зачем мне смотреть на избиение младенца? — ответил майор. — Завтра ты мне сам обо всём и расскажешь…

— Я? — удивился капитан. — Если тебе неинтересно, то мне и подавно! Я к своей семье пойду — в нерабочее время люблю с ней общаться: телевизор посмотреть, с детьми повозиться, с женой побаловаться, а не тратить время на то, как мои гладиаторы будут пыль выколачивать из кого-то, — пояснил он и протянул руку, — так что завтра обо всём и узнаем, пока.

— Хорошо тебе отдохнуть, капитан…

— И тебе, товарищ майор!

Пожав ему руку, Подсевалов вышел из кабинета…