Рулетка для умных - Иван Сербин

Потому-то в «Измайлове» всегда много народу. Местечко спокойное. Набеги милиции случаются нечасто. А что еще нужно честному гражданину? На это рассчитывал посредник. На это же рассчитывал и Тонколицый.

Убийцы пробились через толпу к дверям и здесь разделились. Четверо направились к дверям, посредник и трое плечистых ребят — к стойке администратора. Правда, остановились они, не доходя. Стояли, наблюдая за товарищами, не замечая, что за ними, в свою очередь, тоже наблюдают. Высокий легкомысленно одетый мужчина. По виду из-за загара, тонких усиков и баков — похожий на испанца.

Тонколицый, расположившийся в кресле, метрах в десяти от убийц, держал в руке сотовый телефон, но, несмотря на гомон, говорил довольно тихо. Так, что его плохо слышали даже сидящие рядом. Во второй руке он держал ручку и по ходу дела «заполнял» гостиничную анкету.

— Выходят. Четверо, — почему-то на английском языке бубнил «испанец». — Видишь их?

— Ага, вижу, — откликнулся собеседник. — По-моему, собираются блокировать стоянку. Точно. Заказчик намеревается нас убрать.

— Очевидно, мы нужнее ему мертвыми, чем живыми. А ты думал, будет иначе?

— Надеялся. Вот и верь честным людям после этого, — вздохнул сидящий за рулем пикапа Молчаливый, прижимая к глазам бинокль. — Мы «сняли» их «тачки».

— Хорошо.

— Внутри много народу?

— Трое и посредник. У каждого, конечно, по «стволу» за пазухой.

— Справишься?

— Думаю, да.

— Смотри, поосторожнее там.

— Вам тоже удачи. Отбой.

Тонколицый сложил телефон, сунул в карман и, повернувшись к сидящему рядом пожилому южанину, спросил с непередаваемым акцентом:

— Скажьитье, пожалюста, я прафилна написат сдиес?

* * *

Лифт остановился на шестом, а затем на девятом этаже. Дело осложнялось тем, что, помимо посредника и трех убийц, в кабину вошли две женщины. Тонколицый аккуратно сложил анкету, подхватил рюкзак и поднялся. Беспечно насвистывая, он вошел в освободившуюся кабинку и нажал кнопку девятого этажа.

* * *

На стоянке в салонах двух «девяток» с затененными стеклами Антон и Толик примеривались к винтовкам. Через оптические прицелы они разглядывали машины, выверяя сектор обстрела.

Сема, сидящий за рулем одной из машин, повернулся к Антону, спросил не без любопытства:

— Достанешь?

— Без проблем, — ответил тот.

Линия огня была очень удачной. Незанятыми оставались лишь два места, и каждое из них простреливалось практически полностью. Исполнителям придется припарковаться на одном из них. «Цели», сидящие в салоне, будут как на ладони.

— Пустяковая работа. Для начинающих, — добавил Антон.

* * *

Тонколицый вышел из кабины лифта и, широко, белозубо улыбаясь, направился к столику коридорной.

— Страстфуйтье.

— Здравствуйте, — улыбнулась ему в ответ девушка. — Чем могу помочь?

— Долшны пыли прийти дфе шеншин. Мой кароший снакомый. Они ест?

— Две женщины?

— Си. Щас екать лифт. Я фидеть. Ние успеть докнат.

— Да. Они только что поднялись. Проживают в девятьсот сорок втором номере. По коридору направо.

— Грациес. — Тонколицый посмотрел в потолок, словно вспоминая, а затем, улыбнувшись ещё шире, радостно произнес по слогам: — Спа-си-по.

— Пожалуйста, — улыбнулась девушка.

Тонколицый прошел к нужному номеру, постучал. Из-за двери донеслось раскатистое, уверенное:

— Шо надо?

Створка приоткрылась. Тонколицый улыбнулся. Они самые, родимые, провинциальные покорительницы столицы. Здрась…

— Исфинитие. Я очипся.

— Да ничо. — Хозяйка номера с любопытством разглядывала гостя. Симпатичный. — Мир, дружба, а? — припомнила она интернациональный лексикон времён «холодной войны».

— Си. Мьир. Трюнша. Очипся. Исфинитие.

— Пока. Заходи, если шо.

— Грациес.

Тонколицый вернулся к столу коридорной, развел руками.

— Очипся. Это по-рюсски… Опостал. Ся.

— Обознался, — поправила девушка, улыбаясь.

Она с самого начала так и подумала. Что может быть общего у этого «фирмача» с двумя хабалками?

— Си.

Тонколицый вызвал лифт, повздыхал для виду. Когда двери открылись, вошел в кабину и нажал кнопку с цифрой «семь». Дальше придется спускаться по лестнице. Не стоит раньше времени светиться перед коридорной.

* * *

Шустрик подобрал ребят Киноактера у метро «Краснопресненская». Их оказалось семеро. Компанейские парни, общительные, но с легким налетом пренебрежительности, свойственной «профи». Они умели отнимать жизни, и эта «работа» не вызывала у них нравственных мучений. В плане убийства все семеро были на голову выше простых обывателей. Это давало им внутреннее право смотреть на рядовых граждан немного свысока. Приехали на двух машинах. Стояли поодаль, болтали. Рыхлый подошел к компании, остановился, поглядывая из-под бровей, позвал, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Александр!

Один из парней обернулся, шагнул навстречу, но руки не протянул:

— Ты Шустрик?

— Для кого Шустрик, а для кого и Геннадий Ефимыч.

— Ну хорошо, Геннадий Ефимыч. Бабки с тобой?

— А ты работу сделал, что о бабках спрашиваешь?

Александр усмехнулся, прищурился:

— Деловой, да?

— Вроде тебя. — Рыхлому они не понравились. Слишком молоды, а значит — беспринципны. Он не любил беспринципных. — Так мы едем? Или ты целый день намерен болтать?

— Ладно, — согласился Александр, решив что-то для себя. — Показывай дорогу.

Вся компания расселась по машинам.

* * *

Андрей и Павел выбрались из служебной машины у площади Маяковского, остановились на пересечении Садового кольца и Тверской. Андрей, прищурившись, посмотрел на стены домов, спросил:

— Далеко?

— Нет. Всего квартал.

— В какую сторону?

— Налево. — Они зашагали к Белорусскому вокзалу. — Во-он, видишь на той стороне дом? Восьмиэтажка, вокруг окон копоть.

— Вижу, — ответил Андрей. — Сильно рвануло?

— Нормально. В квартире всегда сильно получается. Хорошо ещё, дом «сталинский». В современном, блочном, весь подъезд бы просел. А тут всего две квартиры.

Они перешли Тверскую по подземному переходу в двадцати метрах от нужного двора. У арки стоял милицейский пост. Два сержанта, видать, только что окончивших школу милиции.