Ледяное озеро - Джон Фарроу

— Кое-что из этого совсем свежее, кое-что — старое, — высказал предположение сержант из отряда спецназа.

— Стойку они использовали как операционный стол, — сказал другой полицейский.

— Надо проверить вот это, — распорядился омоновец. — Это здесь появилось совсем недавно.

Все стоявшие рядом, включая Санк-Марса, Трамбле и Мэтерза, внимательно рассматривали странный узор на стойке. Он образовывал что-то вроде полукруга, рваным пятном разъевшим поверхность стола.

— Что вы думаете по этому поводу? — спросил Трамбле.

— Это кислота, — ответил полицейский. — Она здесь прожгла пластик и дерево.

Услышав эту новость, все присутствующие смолкли.

— Свернувшаяся кровь, — сказал Санк-Марс. — Они слиняли отсюда еще до нашего приезда.

— Где судебные эксперты? — спросил Трамбле.

— Уже едут, — крикнул ему стоявший у двери полицейский.

— Эмиль? — вопросительно произнес лейтенант-детектив.

Санк-Марс печально покачал головой.

— Она нужна им живая — это хорошая новость. А плохая новость состоит в том, что она у них живая, но мы не знаем почему, мы не имеем представления о том, что им от нее нужно. Кислота… не мне вам объяснять, что это значит. Нам необходимо выяснить, что она знает настолько важное для них. И сделать нам это надо как можно скорее.

— Хорошо. — Трамбле принял решение. В помещении появились новые детективы, ожидавшие приказаний. — Опросите всех, кто находился рядом, может быть, кто-нибудь видел, как приезжала или уезжала эта машина, или кто-то заметил молодую женщину в сопровождении мужчин. Нам надо опросить всех врачей, особенно хирургов, которые могут быть связаны с бандитами. Сначала выявите всех известных нам подпольных костоправов, потом докторов, занимающихся частной практикой, прежде всего тех, кто живет здесь поблизости. Может быть, кто-то заметил приезжающие или уезжающие машины — опросите людей, не обратили ли они внимание на какое-нибудь движение. Эмиль, ты хочешь что-нибудь добавить?

— Она потеряла много крови. Может быть, им нужна кровь для переливания?

— У байкеров есть свои запасы. — Бандиты настолько боялись СПИДа, что создали свой банк крови для переливания.

— Не имеет значения. Им все равно нужна лаборатория, чтобы провести анализы. Никто не знает наверняка, что этим занимаются байкеры. Выясните в больницах и лабораториях, не получали ли они срочные запросы на анализы.

— Считай, что это уже сделано. Займитесь этим прямо сейчас, — сказал Трамбле своим людям, и, когда они уже выходили, он вместе с Санк-Марсом и Мэтерзом отошел к широкому окну для конфиденциального разговора. — Каковы наши следующие шаги?

— Ее зовут Люси Габриель, — сказал ему Санк-Марс. — Она — индианка из Оки. Мы почти ничего о ней не знаем, кроме того что она работает на фармацевтическую компанию «Хиллер-Ларджент Глобал». Мы с Биллом сейчас туда едем. Мне нужна о ней вся имеющаяся информация и еще все, что у нас есть по убитому парню — Эндрю Стетлеру. Ты можешь выделить для этого несколько человек? Я был бы тебе очень признателен, потому что после поездки в эту компанию нам надо будет прийти в себя и отдохнуть. Я вымотан до крайности. То, что произошло ночью, не было случайностью. Кому-то явно не терпится меня убрать.

Лейтенант-детектив Реми Трамбле кивнул и положил руку на плечо друга.

— Езжай, — сказал он. — Я прослежу, чтобы все выяснили. Будь осторожен.

Он кивнул Мэтерзу в знак того, что это относится и к нему, напарники вышли из помещения, и, когда они топали вниз по дубовым ступеням лестницы, их шаги гулко разносились по дому.

Мэтерз быстро спускался, когда Санк-Марс его окликнул. Сам он двигался с трудом, после быстрого подъема у него сильно разболелись ноги.

— Что это за гонки?

— Простите, Эмиль.

— Тебе мало перестрелок за один день? Надеешься еще кого-нибудь подстрелить?

Склонившись на один бок и держась за перила, Санк-Марс перенес ногу на нижнюю ступеньку и откинулся в другую сторону. Иногда, особенно когда он толком не высыпался, у него сильно болели суставы — последствие застарелых ушибов, которые он получил, объезжая лошадей. Но он переборол боль, спустился на следующую ступеньку, мышцы расслабились, и он понемногу стал приходить в себя.

— Нет, дело не в этом. Я говорил с Донной. У нее сегодня паршивое настроение.

— Ты не забыл поздравить ее с Днем святого Валентина?

— Что? Забыл.

— Вот тут-то собака и зарыта. Из-за этого возникает половина всех наших проблем. Хватит уже, Билл, допускать такие досадные промахи в семейной жизни.

— Не думаю, чтобы на этот раз мне удалось отделаться только конфетами и цветами.

Санк-Марс поравнялся с ним, и дальше они пошли вместе.

— Может быть, но тебе это не помешает. Ей ведь тоже нелегко приходится.

— А как вы управляетесь с Сандрой, Эмиль?

Санк-Марс рассмеялся так громко, что эхо прокатилось по всему подъезду.

— Хороший вопрос, Билл. Как я управляюсь с Сандрой!

Мужчины наконец спустились и вышли на улицу. Если бы кто-нибудь посторонний обратил сейчас на них внимание, он заметил бы, что старший выглядел довольным, а младший — печальным, поэтому было невозможно определить, успешно прошла облава или нет. Санк-Марс производил впечатление человека, которому еще предстоит побывать во многих местах и переговорить со многими людьми. Он держался так, как будто получил важные новые сведения. Он играл эту роль намеренно, подозревая, что за ним могут наблюдать из-за полицейского заграждения. По тому, как развивались события до сих пор, он не исключал возможности слежки со стороны противника.

* * *

Монах в коричневой сутане с откинутым капюшоном переливал пластмассовым половником суп из стальной кастрюли в тяжелую фарфоровую миску. Делал он это очень аккуратно, и миска наполнилась почти до краев в два приема. Перед тем как зачерпнуть половником суп, он каждый раз помешивал его в кастрюле, чтобы набралось побольше овощей и чечевицы. Наполнив миску, он поставил ее на поднос. Рядом с горячим супом, над которым вился духовитый пар, монах положил несколько сортов сыра и хлеб. Потом налил в небольшой зеленый чайничек кипятку, бросил в него пакетик с заваркой, причем сделал это так, чтобы ниточка с ярлычком свисала наружу. Нарезав тонкими ломтиками масло, он аккуратно положил его на край тарелки и добавил салфетку со столовым прибором. Завершив сервировку, монах поднял поднос обеими руками и вышел из просторной кухни с высокими потолками и старыми эмалированными раковинами с отбитой местами эмалью, направившись туда, где его уже ждали.

Считалось, что это крыло монастыря пустовало.

Монах шел по длинному, мрачному, чем-то напоминавшему пещеру коридору, его мягкие шаги слабым эхом отдавались от стен. Где-то ярдов через сорок его осветили лучи солнца, пробивавшиеся сквозь высокое стрельчатое окно. Дойдя до конца коридора, он поставил поднос на полку и открыл дверцу маленького подъемного устройства. Потом поставил в него поднос и двумя руками потянул за канат, поднимая этот лифт на верхние этажи. Спускавшийся на канате противовес с истертыми, от руки написанными цифрами, давал ему знать, до какого этажа поднялось это нехитрое подъемное устройство. Когда появилась цифра девять, монах быстрым привычным движением закрепил канат.