Слепой для президента - Андрей Воронин

Прошло десять дней. Полторы недели, или двести сорок часов. Казалось бы, что может произойти за каких-то десять дней?

А произошло так много событий и настолько важных, что в результате все точки над "i" были уже расставлены. Во-первых, и это главное, генерал Потапчук все-таки сумел встретиться с президентом и переговорить с ним. Вернее, Глеб не знал, лично ли генерал встречался с президентом, действовал ли через кого-то.

Но результат не заставил себя ждать. В самом близком окружении президента уже знали день, на который назначена операция. Глеб решил, что как только все закончится, он обязательно разопьет с Потапчуком бутылку водки и расспросит генерала, как тому удалось встретиться с президентом и уговорить его действовать по сценарию, разработанному генералом Потапчуком и агентом по кличке Слепой.

Естественно, о существовании Слепого никто не знал. Вернее, не знал никто из тех, с кем Глеб боролся.

Он оставался для них загадкой. Да и в ФСБ, скорее всего, о существовании Сиверова и его действиях знал лишь Потапчук. Слишком ценен был агент Слепой – самый надежный человек, которому можно было доверить любую тайну и не сомневаться в полнейшей ее сохранности. То, что у генерала Потапчука есть агент по кличке Слепой, в ФСБ было известно, но что Слепой и Глеб Сиверов одно лицо, знал только Потапчук.

Теперь наступила заключительная фаза – самая важная, судьбоносная. И если раньше еще можно было остановиться, выйти из игры, то теперь уже предстояло бороться до конца – и обязательно победить. Ведь от исхода этой борьбы зависела жизнь президента, и, как следствие, вечно непредсказуемая дальнейшая судьба России.

И Глеб, и Потапчук, и президент отдавали себе отчет в том, что произойдет, если заговорщики одержат верх.

Тогда опять на несколько лет будет остановлено движение России вперед, опять начнется жестокая борьба за власть. Хотя многие именно этого и ждали, плетя сеть интриг и готовя всевозможный компромат.

Единственное, что могло остановить всех рвущихся к власти, – крушение планов заговорщиков. Однако оптимизм был преждевременен – все, что удалось собрать в связи с убийством Симаковского Бориса Андреевича, по приказу вышестоящего начальства пришлось передать из управления генерала Потапчука в Управление по охране президента. Как генерал ни старался оставить это дело у себя – ничего у него не получилось. И по давлению, которое на него оказывали, Потапчук понял, сколь могущественные силы стоят за теми, кто замыслил страшное преступление. Понял он и то, что официально на этом этапе бороться не сможет.

Войну придется вести втемную, и потому все надежды Потапчука сводились к одному-единственному человеку, но зато какому! Потапчук отлично знал, что агент по кличке Слепой стоит в такой невидимой борьбе побольше, чем дивизия внутренних войск и даже отдел, возглавляемый самим генералом.

Да, борьба вошла в решающую фазу Уже официально были известны дата проведения операции и бригада, которая эту операцию проведет. Однако, на самом деле готовились к операции две бригады.

Каждый новый день походил на предыдущий. Но огромный опыт подсказывал Глебу, что развязка близка.

И если судьбе будет угодно, то он, Глеб Сиверов, вновь выйдет победителем. Но это в будущем. Пока же единственное, что хоть как-то радовало и успокаивало Глеба, это то, что теперь он, как и прежде, работает в одиночку: хоть и вынужден рассчитывать только на свои силы и на везение, но и отвечает только за свои глупости, промахи и неудачи.

До сих пор фортуна ему не изменяла. Все удавалось так, как он планировал.

Молодой хирург Федор Казимирович Козловский дни и ночи проводил в Центральной клинической больнице, готовясь оперировать президента. Время от времени, чтобы выспаться, он приезжал домой. Естественно, теперь он не пользовался своим автомобилем – к его услугам была машина из охраны президента, которую сопровождали еще две машины. С включенными сигнальными маячками неслись они по ночной Москве прямо к дому хирурга. Подъезд и квартира охранялись.

А Глебу Сиверову необходимо было во что бы то ни стало встретиться с хирургом Козловским, встретиться и переговорить, убедить Федора Казимировича действовать по тому плану, который Глеб ему предложит. Но как устроить подобную встречу, как заставить хирурга поверить, что он, Глеб Сиверов, не имеет никакого отношения к врагам государства, замыслившим сломать хрупкую систему управления, Сиверов не знал. ЦКБ находилась под контролем людей из охраны президента. На крышах ЦКБ сидели снайперы, территория охранялась так тщательно, что и мышь не проскочила бы.

Оставался открытым вопрос: кто обеспечивал охрану больницы? Враги или друзья?

После дня наблюдений Глеб понял, что все его планы могут сорваться. Все те способы, которыми Глеб обычно пользовался в подобных ситуациях, казались неприемлемыми.

И все-таки он придумал.

Сиверов связался с генералом Потапчуком. Естественно, Глеб звонил по телефону, которого, кроме него, никто не знал, и, следовательно, подслушать их разговор никто не мог.

– Генерал, – начал Глеб после короткого приветствия, – мне нужна ваша помощь.

– Говорите, говорите, – сухо и официально сказал Потапчук, и Глеб догадался, что генерал сейчас не один – продолжать разговор нежелательно.

Сиверов прервал связь. Только через час генерал сам позвонил Глебу. Тот в это время сидел в машине, наблюдая за подъездами к ЦКБ.

– Ну, Глеб Петрович, рассказывайте, что у вас.

– А у вас, генерал? – вопросом на вопрос ответил Глеб.

– Меня обложили, как в былые времена, когда я еще служил в разведке на территории предполагаемого противника. Я даже и не подозревал, что они, черти, могут так хорошо работать. Каждое мое движение контролируется, каждая бумага, которая попадает на мой стол, уже прочитана. В общем, я парализован и почти не могу двинуться.

– Где вы сейчас, генерал?

– Сейчас я в туалете, откуда и разговариваю с вами.

«Ничего себе! – подумал Глеб. – Если Потапчук может разговаривать со мной только из туалета, значит действительно старика ведут так, что ни вздохнуть ни охнуть… Значит, наши опасения не напрасны».

– Генерал, мне надо встретиться с доктором Козловским во что бы то ни стало. Я придумал ход, но мне нужна ваша помощь.

– Что я должен сделать, Глеб Петрович?

– Я хочу попасть в ЦКБ, в кабинет доктора Козловского под видом журналиста. Это единственный способ. Я придумал его, увидев интервью Козловского корреспонденту НТВ по телевизору.