Вы хотели войны? Вы ее получите! - Сергей Дышев

Но все это уже было тщетно, нетронутая ночная тишина, нарушенная криком, обернулась потерей внезапности, преимущества, и время безжалостно пошло вспять, как пружина при отдаче автомата...

Мирза все понял, мимолетная растерянность сменилась свирепой гримасой, исказившей его лицо. Нукеры переглянулись, схватились за автоматы, на шум рванулись к выходу – не успели. Приходько, Лагода и Корытов черными гигантами в масках ввалились в залу. Но в одно мгновение Мирза успел с безупречной реакцией выхватить пистолет и выстрелить в Бессчетнова. На Ивана уже не хватило: время для группы опять, как возвратная пружина, разжалось, рванулось, вернулось в свой верный стремительный ход.

Первая очередь из рук Приходько пригвоздила к креслу Мирзу. Тут же из-за спины Виктора Лагода и Корытов полоснули очередями по двум нукерам. Они синхронно рухнули на пол.

Иван мешком сидел на стуле со скованными за спиной руками. Но это уже был не он, в глубину сузившихся зрачков студнем затекла серая смерть, он не осознавал смысл происходящего, проваливался, как в пропасть, в беспамятство. Приходько вытащил из кармана одного из нукеров ключи от наручников, отомкнул. Корытов в это время уже успел вколоть обезболивающее Бессчетнову и забинтовывал ему рану: ранение было тяжелое, в грудь. И, прежде чем отключиться, Бессчетнов прошептал:

– Ивану влупили смертельную дозу героина, спасайте его...

– Уроды, скоты... – Приходько наклонился над Иваном: – Иван, как ты?

Иван пустынным взглядом посмотрел на Виктора:

– Я... улетаю...

Сначала, поддерживая под руки, вывели Родина. Потом вынесли раненого Бессчетнова, погрузили в машину.

Бессчетнов схватил Приходько за рукав.

– Виктор, они похитили моего сына и жену, они заставили меня... Найдите их.

– Да ты что?! – изумился Приходько. – Почему нам не сказал? Сейчас я выверну наизнанку это урюка!

Приходько побежал в дом.

– А что с этим будем делать? – спросил Лагода, озадаченный судьбой оставшегося в живых нукера. – Может, пристрелить, чтоб не мучился?

Он наклонился, сорвал пластырь со рта, парня тут же прорвало:

– Не убивайте меня, я никому ничего плохого не сделал. Если оставите мне жизнь, я скажу, где спрятаны женщина и ребенок, и еще где ваш товарищ.

– Говори! – громыхнул Приходько.

– Они в подвале! – и он указал пальцем вниз.

– Веди!

Приходько и Корытов с автоматами наизготовку пошли вслед за нукером, спустились по лестнице на подвальный уровень гаражной стоянки, потом еще ниже. Провожатый показал на тумбочку, в которой лежали ключи, отомкнули навесной замок на железной решетчатой двери. Они попали в цементный коридор, освещаемый люминесцентными лампами, по обе стороны располагались железные двери, закрытые на внешний засов. Это была тайная тюрьма в доме Мирзы. Приходько с лязгом открыл первую камеру: на железной кровати сидели женщина и мальчуган. В черной маске и с оружием она приняла пришельцев за боевиков, отпрянув, обхватила ребенка, поняв, что пришла страшная развязка.

– Не бойся, свои! – Приходько приподнял маску, показал лицо.

– Слава тебе, Господи, спасли, – выдохнула облегченно Татьяна и тут же расплакалась. – Мы уже потеряли надежду...

Она продолжала сидеть, еще не веря в случившееся. А пацан взвился:

– Ура-а! Наши! Вставай быстрей!

Она поспешно вскочила, сын потянул ее за собой.

– А где Саша? – на ходу спросила у освободителей.

– А где наш папа? – вторил сын.

– Наверху ждет, – обтекаемо ответил Приходько.

Следующую камеру открыли не наугад, а по раздавшемуся изнутри грохоту.

С визгом ушел в сторону засов, дверь – нараспашку, и ребятам на шею бросился одуревший от счастья узник. Обнявшись, глянули друг на друга.

– Витька, Коля, братцы, спасибо, я знал, что найдете, спасете, знал... – лихорадочно частил Вздохов.

Он отощал, отросшая щетина делала его похожим на схимника.

Случилось то самое чудо, везение, «просто в цвет», счастливый и нежданный поворот судьбы, который в жизни случается необычайно редко, считанные разы, как божественное провидение, дар Всевышнего.

Бессчетнов краем уходящего сознания увидел Татьяну и сына, они плакали, а у него не было сил ни плакать, ни что-то уже сказать. Его рана раздувалась, как отдельно существующее враждебное, пузыреподобное образование... Он провалился в беспамятство и стремительно понесся по багровым рекам с бешеными круговоротами и изгибами.

– Что с этим будем делать? – спросил у Приходько Корытов, кивнув в сторону пленника.

Тот понуро ждал своей участи: у людей под масками нет эмоций, жалости и принципов.

– Отпустим, раз обещал, на все четыре стороны, – ответил Приходько и, повернувшись к парню, добавил: – А сторону я тебе рекомендую одну: домой, на родину, поднимать народное хозяйство. Попадешься еще раз, раздавлю, как гниду.

Корытов развязал ему руки и дал пинка на прощание.

– Поджигать будем?

– Времени нет.

* * *

Корытов определил по карте ближайшую больницу скорой медицинской помощи, и вся кавалькада на предельной скорости помчалась, чтобы обогнать роковые стрелки часов, которые отсчитывали, может быть, последние минуты жизни их товарищей.

Приходько держал Ивана за руку и все повторял, не понимая, что его друг уже был в таких запредельных далях, откуда не возвращаются:

– Ваня, держись, крепись, мы тебя вытащим. Слышишь, не уходи! Не уходи...

А рука Ивана просто катастрофически побледнела, ногти стали синими. И как резко изменилось его лицо: стало синюшным, будто в свете ультрафиолета, зрачки превратились в черные точки, дыхание ослабло, давалось ему с трудом. И на устах застыла блаженная улыбка отмучившегося праведника.

Иван уплывал, погружался в свой еще более иллюзорный, сюрреалистический мир с калейдоскопом ярчайших цветов и красок, и все ярче и ярче были неземные галлюцинации, и как вспышки среди этого потока – видения: злые оскалы горных ущелий под брюхом вертолета; он на доске-сидушке низвергается с высотки, и как кадры киноленты, перед глазами мелькают окна, и в каждом – своя жизнь. Черный дым застил голубую дымку: это горящие дома наркоторговцев. В раскрашенном вихре света – скачущее людское месиво, как «гвоздики» дождя в луже... А вот и Янка – на подоконнике со скрипкой, она призывно машет ему рукой, зовет за собой, чтобы улететь в небо... Но перед ним уже другое небо, в багровых лучах заходящего солнца, и под ногами – покоренная гора, как хребет великана, и они опять все вместе: Гриня Шевченко, Саня Бессчетнов, Витя Приходько, Боря Лагода, Петя Корытов, Володька Вздохов, Коля Наумов, Серега Конюхов. И студеный ветер остужает их разгоряченные лица и раскаленные стволы автоматов...