Разведывательно-диверсионная группа. Кэт - Андрей Негривода

– Два помощника надо, кэп. Тут чуть дернись – все сразу и рванет. Мастер ставил... Я даже знаю кто! Научил на свою голову! Мой ученик – молодой, да ранний...

– Один.

– Что?

– Я сказал: «Один». Я буду помогать тебе! Без ансамбля, сам, бля, один, бля, – больше некому, прапор!

– И я!

Этот голос прозвучал из-за спины Филина, словно выстрел из засады.

– Назад! – рявкнул Кондор. – Назад! Я сказал!

– Не получится, Андрюша, – я не твоя подчиненная, я гражданский человек!

– Лана, не надо! Иди лучше к людям, помоги им... Мы справимся сами.

– Ты сказал, что надо два помощника? – Кошка, игнорируя Филина, обратилась к Водяному.

Во дилемма, а?!!

Водяной смотрел на эту красивую женщину и не знал, что сказать.

– Мне нужны два помощника, девушка... Только они должны быть военными людьми. И не просто военными! Они должны иметь офицерское звание и спецподготовку, – вывалил он последний аргумент.

– Отлично! – как-то уж очень просто согласилась Кошка и лукаво улыбнулась. – Я – врач по образованию – значит, имею спецподготовку. К тому же – я старший лейтенант запаса! Или вы уже забыли, что все наши врачи военнообязанные?

– Отставить! – рявкнул Андрей.

– Потом отставим! – так же резко ответила она. – А сейчас я, как офицер, принимаю участие в нашем спасении. Ясно?!

И это была уже не женщина, а фурия, желающая захватить свою добычу.

– Стоять рядом со мной и не дышать! – сдался Кондор через несколько секунд раздумья. – И не думать!!! Ты – робот! Дернешься или чихнешь – все к Всевышнему улетим...

– Командуй, Андрюша...

– Прапор?

– Ладно... – Водяной нехотя согласился. – Хотя... В нашем деле баба, как и на корабле, – к беде... Значится, так... Встали у стволов, по обеим сторонам! Приподняли на пять миллиметров лиану и «засохли» – это ваша работа... И это... Не дергайтесь... Пожалуйста... Мне тоже еще пожить охота... Во! Поэтом стал! Бля, на хрен! Пушкин, мать твою!.. Ну?! Начали, помолясь?

В этот самый момент Андрею стало по-настоящему страшно. Да! Именно страшно!.. За эту девчонку, которая возомнила о себе, что она уже оч-чень многоопытная и еще больше многознающая «офицер».

Филин встал у ствола рядом с Водяным, отправив Кошку на другую сторону тропинки, словно эти четыре метра могли бы ей чем-то помочь, ошибись Павел ненароком. Хотя...

«Подопру лианку плечиком, да и встану к прапору лицом. Хоть одна рука будет свободной – помогу, чем смогу... А если вдруг и рванет эта „хлопушечка“, то основное железо через меня пойдет... Авось и пролетит мимо Кошки... Сколько таких случаев было? Да не счесть! Стоит боец в эпицентре взрыва, а отделывается только контузией...»

И маневр этот не остался незамеченным.

– Зря, командир, – сказал Водяной. – Хотя... Правильно! Наверное... Я бы тоже так, если бы... Хорошая девка, правильная и с характером. Наших кровей!..

– Работай, Паша. Нет времени на сопли. Потом устроим разбор полетов! Если случится... Работай, сапер...

Водяной молча обернулся к смертоносному сюрпризу и... полностью ушел в магию разминирования:

– Hola, la muchacha-bella![95]... Ну, привет, милашка... Давай-ка пообщаемся, дорогуша...

Его руки, словно зажившие в этот момент своей, отдельной жизнью, а особенно его пальцы, были похожи на маленьких паучков, дружно охвативших свою жертву со всех сторон. А его язык... Его язык комментировал едва слышно все то, что делали эти паучки. И комментарии эти были весьма своеобразны:

– Вот я тебя сейчас по попке поглажу... Ух ты, какая у тебя красивая попка! Гладенькая!.. Ну, что, сладкая моя, будем раздеваться? Согласна? Ну, вот и отлично!.. Вот и отлично, красавица моя...

Прошло долгих три минуты, показавшихся Кондору вечностью, пока Павел не обернулся к своему командиру:

– Кэп. Смотри сюда. – Он протянул к Кондору раскрытую ладонь, в которой поблескивало маленькое колечко. – Классная штучка?

– И что это? – Обильные капли пота полноводными реками струились по лицу Андрея.

– Хитрая маленькая пиздюлинка, из-за которой минуту назад все мы могли отправиться в полет... – Он поднес ладонь к своему лицу и сдунул с кольца несуществующие пылинки. – Молодчина, Стефан! Просто молодец!

Глаза Водяного горели лихорадочным светом:

– Ай, какой молодец! Далеко пойдет, кэп! Если мы его не остановим!.. Болгарин... Из Албании. Албанец болгарского происхождения, короче... Молодой – лет 19—20, но сволочь та еще! Экстремист херов! Его Интерпол ищет как активного участника террористической организации, а он здесь спрятался. Полгода уже... Самое хреновое, кэп, то, что эта малолетняя сволочь получает кайф от процесса убийства, но еще хреновее то, что он легко и быстро самообучается! Робот какой-то.

– И какого ты так раскипятился посреди работы, Паша?

– Я эту падлу научил, конечно же, многому за шесть месяцев... Но ставить контрольный детонатор на обычную растяжку!.. Этому я его не учил, Андрюха! Понимаешь теперь?

– Понимаю.

Андрей действительно понял, что теперь им придется не просто идти по джунглям, пытаясь спастись, теперь им придется так всматриваться себе под ноги, что впору вываливаться глазам.

– Спокойнее, прапорщик. Спокойно! Тихо! Только тихо! Про своего ученичка позже расскажешь... – прошептал Андрей в самое лицо Павла. – Продолжаем... Что теперь?

– Теперь? Теперь самое противное, командир. Теперь ты должен превратиться в мраморного атланта и держать это «небо» что бы ни случилось. Сдохнуть, но держать! Миллиметр в миллиметр! Если и в самом деле сдохнуть не хочешь... А пойду к нашей кариатиде...

– Паша!

– А я с самого начала сказал тебе: «Зря!» – И исчез из поля зрения Андрея.

«Миллиметр в миллиметр!..»

Эта навязчивая мысль сожгла все нутро Кондора.

«Прапорщик, сука! Делай свое дело, гад! Прошу тебя!»

Андрей стоял, словно каменное изваяние, снедаемый непосильным желанием повернуться и посмотреть себе за спину. Туда, где сейчас, можно сказать, решалась судьба всего их похода...

– Все, – где-то за спиной Кондора прохрипел Водяной через долгие минуты ожидания. – Все, ребятки... Можете бросать этот канат, на хрен... Молодцы!.. Спасибо вам, что выдержали! И «атланты», и «кариатиды»...

И тут...

Ствол поддерживаемой Андреем лианы резко бросило в сторону, а за спиной раздался шлепок мощной пощечины.

Так резко Филин оборачивался всего несколько раз в своей жизни.