Время барса - Петр Катериничев

— Ну… вообще-то… да.

— Как и большинство преуспевающих людей, в смерть свою он просто не верил… Не возражай, люди вообще не склонны верить в свою смерть, в близкую — тем более. И на то, что я его завалю эдак влегкую, Ричард не рассчитывал. — Глостер хохотнул возбужденно. — Но поостерегся, я так себе думаю… И что там он умудрил со своим Жоржиком, какой финт на случай? Скажем, если бы я его, сирого, не к праотцам переправил, а заарканил? Повязал? Думал он над тем, как полагаешь?

— Мог.

— Во-о-от. И инструкции, надо полагать, на сей гамбургский счет своему верному джульбарсу оставил. Вывод: ломиться в запертые ворота мы не станем. Ты подъедешь один, тихонечко, я тебя самолично подстрахую…

Мишаня странно, даже слегка ошалело глядел на Глостера, но тот взгляд не заметил вовсе, продолжал увлеченно:

— Архаровцы мои на въезде подождут. Меня, полагаю, люди Жоржика крепко пасти будут, тебя — вряд ли. Свой все-таки. Вот и действуй. Уразумел рекогносцировку?

— Чего?

— Замочишь Жоржика?

— А то. — Водитель помялся, спросил не очень уверенно:

— А что это за штучка у вас… босс?

— Какая штучка? — На «босса» Глостер никак не отреагировал.

— Ну та, которой вы Виктора Викторовича и Эдика ущучили.

— Шокер. Такую хочешь?

— А чего? Вещь хорошая.

— Бесспорно. Но пользоваться ею нужно уметь. А то сейчас ты неумеючи да в суматохе не на ту пимпочку тиснешь, и — «товарищ, я вахту не в силах стоять, сказал кочегар кочегару…». И шоком ты не обойдешься, как видишь, у меня сплошь летальный исход запланирован. Без обид?

— Да какие обиды.

— Вот и славно. Будь попроще, и люди к тебе потянутся. — Глостер снова хохотнул, чувствуя странное возбуждение… Кое-как справился с накатывающим откуда-то изнутри судорожным весельем, чем-то схожим с истерикой, закурил, крепко закусив зубами фильтр, спросил скороговоркой, стараясь, чтобы вышло делово:

— Шпалер у тебя имеется?

— Пистолет?

— Да.

— Нету.

— Чего?

— Не обучен.

— Да неужели?

— Не, шмальнуть, конечно, могу. Только Жоржиковы атлеты на пальбу сбегутся, башку вмиг отвернут. Тесаком сподручнее. И шуму меньше.

— Зато кровищи…

— Это если неумеючи.

— А если умеючи?

— Тогда — не тесаком нужно. Заточкой. Ею — вообще аккуратно. Это если прямо в сердце.

— Хозяин барин.

Глостер прищурился, едва заметная гримаска скривила его губы. Он поднес к уху сотовый, набрал несколько цифр:

— Лаэрт?

— Да.

— Что у тебя?

— Пейзажем любуемся, как и мечталось.

— С «таможней договорился»?

— С людьми Ричарда?

— Да.

— Они все поняли правильно. Даже предупредили: есть там у них один… как бы это сказать помягче…

— Наслышан. Жоржик. Друг и соратник покойного. Вот его-то мы с Мишаней и будем убирать. В смысле — аннигилировать. — Глостер и на этот раз едва подавил в себе приступ несвоевременной дурашливости и смешливости. — Мы поедем вперед, вы — следом. Стопорнетесь вне пределов видимости из пансионата.

— Это далеко. Если вам понадобится помощь, мы не сможем оперативно…

— Не берите в голову, Лаэрт, — довольно невежливо оборвал его Глостер. — Мы справимся. И вот еще что: мы тут сбросим вам пару жмуров, вы уж позаботтесь о них.

— Оживить?

— Ха-ха-ха… Вы начали шутить, Лаэрт? Шутки со смертью — хороший признак.

Очень хороший, — произнес он тем же игривым тоном и закончил совершенно серьезно, без малейшего намека на улыбку:

— Но не для всех.