Обратный отсчет - Лев Пучков

* * *

Лиза с Костей не стали останавливаться на достигнутом и ждать, когда Иванов «пробьет» пожар на Осеннем бульваре. Спросили у того пожилого любителя живописи, кто и где сейчас выставляется, да и поехали кататься по вернисажам и галереям. За пару часов собрали кое-какие отрывочные сведения, а в Выхине повезло: напоролись на друга-покровителя Венички, баталиста Самуэля Лебедкина.

Лебедкин оказался неожиданно жестким и бдительным (видимо, специфика влияет — баталист все-таки!), сразу прицепился:

— Так… Ну и кто вы такие? Чего вам надо?

— Газета «Комсомольская правда», журналистское расследование, — не моргнув глазом, солидно заявил Костя.

— О как! А чего надо?

— Народ хочет знать, почему из жизни так рано уходят талантливые художники.

— Давно пора! Это вы правильно зашли — я вам такое расскажу!

На этом бдительность баталиста себя исчерпала: удостоверение спросить он не догадался, а сразу вывалил все, что знал по делу.

Оказывается, Веничка был вхож в будуар мадам Сенковской.

— Он что, был ее любовником?

— Да ну, каким любовником? Он у нас того… В общем, не по этой части. Скорее, он был ее подружкой… Мадам Сенковская на похоронах кричала «они его убили», «убили из-за меня», «это я виновата», бросалась на гроб со столовым ножом, хотела вскрыть. Хоронили в закрытом гробу — Веничка сильно обгорел, а Сенковская хотела всем показать, «что они сделали с моим цветочком».

— То есть она вела себя неадекватно?

— Ну, я бы не сказал, что она совсем уж сумасшедшая. Вела себя как обезумевшая от горя женщина, которая к тому же чувствует себя виноватой в смерти близкого человека…

Следствие по факту гибели вел следователь РОВД Багузян, а надзирала районная прокуратура. Дело было на контроле Союза художников, поэтому результаты расследования известны. Криминала в гибели не выявили, если попросту: напился, жег зачем-то картины и нечаянно спалил студию. Экспертиза показала, что сгоревший был смертельно пьян.

— Так вроде бы получается все правильно…

— Ничего тут правильного! Веничка пил только сухое вино и курил марихуану. А экспертиза показала, что накануне он высосал без малого литр водки! Он был очень спокойным, ласковым и тихим, верил в свой талант и бережно относился к своим картинам. Накануне кучу денег потратил на установку искусственного климата в студии, чтобы поддерживать режим термостата — берег холсты пуще глаза… В общем, несмотря ни на что, дело закрыто за отсутствием состава преступления.

— Да, бывают же халатные товарищи…

— Халатные?!! А вы в курсе, что потом стало с Багузяном и товарищем, который проводил пожарно-техническую экспертизу?

— Неужели убили?!

— Да как же, убьешь таких! Багузян сразу после этого уволился, купил квартиру в центре города и теперь работает в юридическом отделе «РОСГАЗа». А эксперт скоропостижно вышел на пенсию и в настоящий момент заведует одной из АЗС «РОСГАЗа», на МКАД…

— Это точные данные?

— Да уж куда точнее! Вот вам адреса: новой квартиры Багузяна и этой АЗС. Только вряд ли эти христопродавцы будут с вами разговаривать.

— Ничего, мы постараемся найти подход к этим людям…

* * *

С Трофимовым получился полный провал. Нет, в формально-бюрократическом плане все прошло без сучка и задоринки: «думского» товарища беспрепятственно допустили в здание, специально для него следователь прервал допрос, выделил полчаса…

Провал был сугубо оперативного порядка. Когда Иванов вошел в кабинет и увидел Трофимова, он сразу вспомнил, что они пересекались по работе в Объединенной группировке — «важняк» был там три месяца в командировке. Фамилия-то распространенная, не дружили — даже за столом не сиживали, а пересекаться по работе приходилось с таким количеством товарищей из разных ведомств, что всех сразу и не припомнишь.

Но не это главное. Просто такой информационный бум получился, что голова кругом шла… А в принципе следовало помнить, куда собрался наведаться. Это ведь не райотдел, тут сидят хлопцы куда как более информированные!

— А! Коррупция пожаловала! Никак, арестовывать?!

В общем, вы поняли: Трофимов прекрасно знал, кто такой Иванов и чем он занимается.

— Добрый день, Игорь Викторович. А я еду и думаю — не тот ли это Трофимов, с которым в группировке работали…

— А я сижу и думаю, не тот ли это Иванов, не из той ли грозной Комиссии… Хе-хе… Я только не понял: зачем вся эта свистопляска с депутатским мандатом? От кого-то прячешься, что ли? — «Важняк» на правах «старого знакомца» и старшего по возрасту сразу же перешел на «ты».

Иванов расстроенно почесал затылок, без приглашения сел на стул и стал лихорадочно обдумывать ситуацию. В принципе еще не поздно. Можно что-нибудь соврать, извиниться и уйти. Но «важняк» — это последняя инстанция, образно выражаясь — единственная дверь в этой идиотской «черной комнате» без кошек и какой-либо полезной живности вообще. Других выходов просто нет. Тут всего два варианта: раскрыть разработку и получить информацию или не раскрывать и остаться без ничего. Выйти, Вите позвонить, что ли?

Трофимов, румяный седой богатырь с печальным взглядом раскаявшегося киллера, как будто прочитал мысли посетителя — этак свойски подмигнул ему и небрежно повел пудовыми плечами:

— Да ладно, чего там, выкладывай. Все равно я в курсе — Аннушкин звонил, предупредил…

Ну не мерзавец ли? И коньяк выпил, и сдал мимоходом — по инстанции. Двуличный гад! Или просто корпоративная солидарность: оба — следователи, хоть и из разных ведомств…

— Ну, раз в курсе, давайте сразу к делу.

— Объединенное дело о поджогах и пропавшей без вести семье Кравченко?

— Именно.

— Ну не ожидал! Не ожидал… Никак, за Сенковского взялись?

— Эмм… — Иванов машинально (а получилось несолидно этак, воровато!) оглянулся на дверь, подался вперед вместе со стулом и шепотом возмутился: — С чего вы взяли?

— Да можешь не шептать — у меня никто не «пишет»! Если ты не в курсе, я тебе скажу: я тут имею репутацию старого клоуна, совсем выжившего из ума на почве патриотизма. Мне поручают самые дохлые дела, на которых невозможно поживиться даже копейкой, а неприятностей можно огрести кучу. Поэтому и не «пишут», и не слушают — смысла нет.

— Давайте о деле поговорим.

— Давай, поговорим… — Трофимов укоризненно покачал головой. — Только зря вы это… Ой, зря!

— В каком плане?

— Ты извини меня, Иванов… Но вы либо совсем тупые, либо просто еще не поняли, с чем имеете дело. Или я чего-то не знаю, и у нас на ближайшие выходные намечается переворот?!

— Не понял…

— Вы на что надеетесь? Эка невидаль: сожгли четыре хаты и зарыли какую-то безвестную семью! Тут на глазах всей страны спалили Манеж — никто ведь и не почесался! Величайший памятник русской архитектуры, в центре столицы — нагло и беспардонно… Совершенно бесцеремонный поджог, два пожарных погибли, позор на весь мир… А ты говоришь — какая-то семья, кучка «серого плебса»… Ха! Ну вы оптимисты… У нас на Руси такие семьи сотнями пропадают ежегодно, если не тысячами. И кто-нибудь хоть раз за это ответил?!