Русский вор - Михаил Серегин

– Как, ты сказал, его зовут? – спросил Пепел у Полунина.

– Шкаликов, – ответил Полунин. – Такая фамилия прозвучала во время нашего с Леней разговора. По моим сведениям, этот человек связан со Слатковским, которого убили тем же утром.

Пепел крепко задумался над услышанным. Наконец сказал:

– Ладно, мочить эту падлу пока не будем. Надо проверить все и выяснить, кто стоит за этим Шкаликовым из администрации. А Седой пускай пока посидит здесь, в подвале.

– Что значит посидит? – возмутился Бармалей. – Мы что, каждый раз всякую туфту, которую он нам толкнет, будем проверять? Этот сучара Леню Быка завалил, – произнес он с надрывом. – Я считаю, с ним надо кончать.

– Замочить его мы всегда успеем, – ответил ему Пепел. – Нам сейчас главное про общак все выяснить, а если то, что он сказал, подтвердится, значит, у нас нить появится, за которую потянуть можно.

Похоже, эти аргументы Пепла подействовали на Бармалея, и он замолчал, обдумывая сказанное.

Мария молча отвернулась и решительно вышла из комнаты. За ней последовали и Бармалей с Пеплом.

Дверь закрылась, щелкнул замок.

* * *

Как только пленники остались одни, Полунин, повернувшись к Либерзону-младшему, спросил:

– Так что ты там говорил по поводу кредита Финком-банка, который ты взял?

Виталий поморщился и устало спросил:

– Какое это теперь имеет значение?

– Большое, раз ты здесь находишься, – разозлился Полунин. – Думаю, что это имеет косвенное отношение и к моим проблемам.

– Ваши проблемы – это ваши проблемы, – ответил Виталий, почесав при этом свою бородку. – У меня и своих хватает.

– Я помогу тебе их решить, если ты мне расскажешь о своих делах со Слатковским. Ведь они у вас были?

Либерзон-младший заинтересованно посмотрел на Полунина и спросил:

– А как вы поможете мне их решить, если даже не знаете, о чем идет речь?

– Тьфу ты, блин, какой тупой, а еще еврей. Я тебя вытащу отсюда и таким образом решу твои проблемы.

Виталий огляделся по сторонам и спросил:

– А как же вы меня отсюда вытащите?

– А вот это уже мои проблемы, – ответил Полунин и спросил: – Так что там за кредит тебе дал Слатковский?

Черненькие глазки Виталия забегали, словно он соображал – выгодную ли сделку ему предлагают. И, решив, что, пожалуй, да, выгодную, он сказал:

– У нас с отцом возникли проблемы, не хватало оборотных средств. Знаете, как это бывает. Сначала у нас зависло очень много товара, потом пришла налоговая инспекция и наложила штраф за кое-какие просчеты, тут же подоспели необходимые платежи за товар, взятый в кредит, ну, в общем, сами знаете, как это бывает…

– Давай короче, мы здесь не в бане паримся с девочками, чтобы расслабляться, – поторопил его Полунин.

– В общем, нам нужны были деньги, и я решил взять кредит. Мы и раньше имели кое-какие дела с банком Слатковского. В его Финком-банке есть расчетный счет одного из наших предприятий.

– Это я знаю, – снова прервал его Полунин.

– Словом, я попросил кредит в нескольких банках, условия везде были разные, но Слатковский сделал очень выгодное, но слишком рискованное предложение… Как я теперь понимаю, слишком рискованное.

Виталий помолчал несколько секунд, но, видя, с каким нетерпением смотрит на него Полунин, продолжил:

– Он давал нам крупную сумму кредита, гораздо большую, чем нам необходимо было, но с одним условием…

Виталий снова замолчал.

– Я, кажется, понял, – задумчиво произнес Полунин. – Он дал вам безвозвратно деньги на условиях отката большей части суммы обратно ему же.

– Да, – произнес Виталий, – из ста тысяч долларов семьдесят я должен был вернуть ему наличными. Он гарантировал, что никаких проблем при этом не будет.

– А при чем здесь братва Лени Быка, которая тебя повязала? – недоуменно спросил Полунин.

– Когда сделка была завершена и я откатил Слатковскому деньги, Леня Бык что-то пронюхал. Они посчитали, что я их обманываю, и потребовали у меня долю, – ответил Виталий.

– Большую? – спросил Полунин.

– Почти все, что мне причиталось от этой сделки… Ну, в общем, я возмутился, сказал, что у меня нет таких денег, про которые они думают. Леня же стоял на своем и требовал с меня всю сумму… Тут надо еще добавить то, что у Лени в этот момент уже вовсю развивался какой-то напряг со Слатковским, хотя раньше они были большими друзьями.

– Кто? – поразился услышанному Полунин. – Бык и Слатковский были друзьями?

– Да, у них были какие-то совместные дела. Я не исключаю даже того, что Леня делал «крышу» Слатковскому. Но потом они рассорились и стали врагами. Не знаю, из-за чего это произошло.

– И что же, – продолжал удивляться Владимир, – Бык оставил эту ссору со Слатковским без внимания, позволил ему так просто уйти из-под своей «крыши»?

– Не знаю, не знаю, – раздраженно проговорил Виталик, – я в эти дела не лезу. Может, Слатковский сильно покрутел, ведь он сидел на больших бабках, может быть, у него появились более сильные покровители, а может быть, они были всегда… Не знаю, это их дела, чем меньше знаешь, тем лучше спишь.

– Теперь многое становится понятным.

– Понимаете, Лене хоть что-то можно было объяснить, но его убили. А этим уродам…

Виталий снова осекся, опасливо посмотрев на дверь.

– Этим двум его бригадирам я никак не могу втолковать суть дела, они ничего не хотят слушать, они хотят иметь только деньги. Из-за них я сижу здесь и могу расстаться с большей частью своего состояния. Может быть, не только с состоянием, а даже и с жизнью.

При последних словах голос Виталия дрогнул, он вопросительно посмотрел на Полунина и спросил:

– А как вы собираетесь меня вытащить отсюда?

– Очень просто, – ответил Полунин, расстегивая ремень на поясе своих джинсов. – Я собираюсь бежать отсюда, если хочешь, можешь присоединиться ко мне.

– Но это же невозможно – это равносильно самоубийству, – возмутился Виталий.

– Ну, к чему такие страсти, – ответил Полунин. – Конечно, это дело рискованное, но другого выхода у меня нет, а ты решай сам, оставаться здесь или идти со мной.

Либерзон-младший промолчал.

Он наблюдал, как Полунин, сняв ремень, уцепился пальцами левой руки за тонкий металлический стержень, закрепленный в центре пряжки, который, собственно, и фиксировал ремень на определенной длине.

Засунув этот тонкий стержень в замок наручников, Полунин принялся аккуратно и медленно манипулировать им внутри замка. Через несколько секунд замок щелкнул, и кольцо наручников расстегнулось. Следом Владимир открыл замок второго кольца.