Курьер.ru - Вячеслав Антонов

Шинкарев привязал обрывок фала к круглому камню, лежащему на песчаном дне. Затем раскатал над плотом защитный полог, забросал его стеблями тростника и полил водой:

— Не так жарко.

Под пологом действительно было душновато, и это уже сейчас, поутру. Что же будет на дневной жаре? После обеда должен пойти дождь — но до обеда еще дожить надо. Андрей забрался под полог, где Патриция успела навести некоторый порядок.

— На сегодня это наш дом, милый. Что будем делать?

— Лежать и не двигаться.

Они легли рядом, обняв друг друга. Плескалась вода, кричали чайки, плот покачивался в такт волнообразному шуму тростника.

— Расскажи мне что-нибудь, — попросила Крыса, — Быстрее время пройдет.

— Я бы его, наоборот, растянул.

— Все равно. Только ты рассказывай. Расскажи мне про весну. Очень люблю весну в Париже — легкий свет, серые тени, везде продают фиалки. Там и зимы-то нет — осень, и сразу весна. А какая весна в твоем городе?

...И в Красноярске весной хорошо — тепло и сухо. Белые горы одеты кружевом голубых теней, падающих от деревьев на склонах. Светится в лужах небо, автобусы на остановках въезжают в мелкие ручьи, поднимая мутные фонтаны, пар идет от мокрых колес...

— Я была в Альпах, в марте.

— Где?

— В Монтрё.

— И как?

— Чем-то похоже. Много снега, очень много солнца. Много пива.

— Где оно, пиво...

...В Питере весна городская. Между ноздреватыми серыми льдинами показывается мутно-зеленая вода, рассеченная дымными тенями мостов. Волночки играют голубыми бликами. Во дворах оживают старые деревья: высоко над крышами, в квадратах теплого неба золотится свежая зелень лип. Влажно пахнет перекопанная земля, из которой будущие пыльные лопухи вылезают маленькими и ярко-зелеными, похожими на игрушечных крокодильчиков...

— Ты замолчал, — прошептала Патриция, не открывая глаз.

— Думал, ты уснула.

— Зачем тогда рассказывал?

— Чтобы спала. Женщина легла поудобнее.

— Может, на берег сходим?

— Нет, — тоном старшего ответил Андрей. — Ни-ку-да.

Патриция без возражений приняла старшинство Андрея. Хотя могла бы и хвост задрать — никто его, собственно говоря, командиром не назначал. Может, это уже семейное?

— Тихо! Слышишь что-нибудь? — шепотом спросил Шинкарев.

— Да...

Со стороны моря приблизился звук мотора. На полном ходу быстроходный катер миновал заросли тростника; волны качнули плот.

— Там еще и вертолет. Слышишь?

— Да. Как ты думаешь, Эндрю, они нас найдут?

— Хрена им! Лежи спокойно.

— Интересно, как там Чен? И этот... второй.

* * *

Господа Чен Сяован и Костас Димитриадис тем временем, шли по грязной сельской дороге, направляясь к шоссе. Круг их беседы был широк: русские солдаты и системы ПВО, киприотские банки и шанхайские триады, «Лорал» и РОСПО. А главное, детали предстоящей операции. Именно она выходила на первый план, оттеснив все остальное. Операция была важной, международной, в ее успехе заинтересованы Россия и Китай. Проблема состояла в том, что необходимость проведения операции возникла спонтанно, всего несколько дней назад и потому участвовать могли лишь те люди, которые в данный момент находились под рукой. Включая и Андрея Николаевича Шинкарева, которому собеседники отвели особую роль.

Уже на подходе к шоссе Чен, немного смущенный, сказал Костасу:

— Еще одно... Дело-то круто заваривается...

— И что?

— Есть тут одна американка. Элизабет Холленфилд.

— Отдохнуть с ней хочешь?

— То есть?

— В горизонтальном положении?

— Не в том дело. Она обязана быть на объекте — как раз во время операции. Сделай так, чтобы в нужный момент ее там не было. Вот номер сотового.

Костас, не скрывая удивления, поглядел на китайца:

— Хм-м... Что ж, вполне приличный поступок для такой поганой войны. Попробую. Но тогда и у меня к тебе просьба.

— Давай.

— Я знаю, что «Лорал» были переданы китайские материалы с последних испытаний. Хотелось бы их получить. Или, по крайней мере, чтобы ничего не осталось у «Лорал». Ты — мне, я — тебе.

— Всегда так прессуешь?

— Только в целях национальной безопасности. Что поделаешь — школа. И касаемо этой... как ты сказал?

— Элизабет Холленфилд?

— Точно. Ответь мне, только честно: если предупредить ее раньше времени, может она сорвать все дело?

Некоторое время шли молча.

— Да, — неохотно произнес Чен. — Может. Но ты постарайся. Придумай что-нибудь.

— Ладно, рискнем, — хмыкнул Костас.

Выйдя на шоссе, они двинулись по направлению к городу. К удивлению киприота, китаец даже не пытался «голосовать». Пройдя пару километров, он внимательно оглядел крутой песчаный откос, который возвышался над шоссе. Еще выше поднимались густые заросли, над ними — серые скалы. «Следи за дорогой!» — бросил Чен, а сам стал осторожно подниматься наверх, цепляясь за лианы. В зарослях оказался спрятанным небольшой открытый джип. Машина была зацеплена лебедочным тросом, верхний конец которого тянулся к скале. Одной рукой ухватившись за трос, Чен раскидал ветки, наваленные на автомобиль, сбросил с него брезент, отпустил блокиратор лебедки, и машина задом наперед по откосу съехала к шоссе.

— И много у вас таких сюрпризов? — поинтересовался киприот, наблюдавший не только за дорогой, но и за манипуляциями китайца.

— А у кого их нет?

— Занимаем места согласно купленным билетам, — сам себе скомандовал Костас и уселся на переднее пассажирское кресло.

Отцепив трос, Чен завел мотор и повел машину в сторону столицы. На подъезде к городу он остановил джип и вышел на шоссе.

— Садись за руль, езжай и делай, как договорились. Тачку брось где хочешь, только ключи забери.

— Номера свинтить? — поинтересовался киприот.