Отверженный 追放者 Часть IV - Александр Орлов

— Такари… Я слышал это имя. Зачем вам работать на Като-кай?

— Мы маленькая семья с небольшим влиянием. Каин щедро платит за услуги.

Я приблизился к пленнику, достал его смартфон из брюк. Поднял отрезанный палец и приложил к экрану, снимая блокировку. Включил камеру, сел в кресло.

— Рассказывай, — откинулся я в кресле. — Все по порядку. А я послушаю.

— Что тебя интересует? — поднял он глаза.

— Каин, — произнес я из темноты. — Только он.

И Эзуро рассказал. Все как на духу, ведь у него не было иного выбора.

Как у нас под боком целая семья продалась человеку в маске.

Он говорил про то, как они нарушали устав клана по его приказу. Про то, как убивали других якудза. Как отмывали деньги Кайне. И про то, что семья была замешана в нападении на Габутай.

После он в подробностях выложил о том, чем заправляет его семья, слабые стороны в обороне, как и где проводит время оябун. Количество бойцов, их адреса, имена любовниц, пристрастия, все… Он рассказал все, что мог.

— Я… больше ничего не знаю… — признался он.

Я кивнул и остановил запись. То, что произойдет дальше, не для камеры.

— Ты закончил?

— Да…– выдохнул он.

— А я нет.

Я поднялся и взял танто.

— За что…. — в истерике забился он. — Я все выдал!!!

— Все просто. Она была яркой, будто пылающая звезда. А ты посмел потушить это пламя. Посмел поссать в священный огонь. Никто не смеет плевать в душу психопату, дружок. Это очень тупой ход.

— Не делай этого, — тихо сказала Муза из темноты. — Не нарушай Правило.

— Он должен сдохнуть, — подбодрил Ичибан. — Иного пути нет.

(Послушай Музу, не делай глупостей. Сам же говоришь, что она всегда права).

Я приблизился к пленнику и поднес нож к мягкому животу, покрытому татуировками.

— Сейчас ты умрешь, Эзуро. А после умрет твоя семья. Я позабочусь, чтобы каждый из членов Такари-кай сдох, слышишь?

— Я из клана, они тебе этого не простят, — прошепелявил он, захлебываясь кровью.

— Из клана? Девчонка билась до самого конца, а ты сдался за полчаса. И ты смеешь называть себя якудза? Боишься харакири?

Я ввел нож в плоть, мягко и медленно. Потом принялся резать, как свинину, проводя линию вдоль живота.

Он заорал и задергался сильнее, причиняя себе ещё больше боли, ведь лезвие стало плясать у него внутри.

— Мой мастер говорил, что глубоко в желудке находится тандэн, — рассказывал я, занимаясь потрошением. — Резервуар энергии, содержание внутреннего духа. Но я знаю правду, которую никто тебе не расскажет. Я хотел лишить тебя глаз, в отместку за то, что ты сделал с ней, но слишком хотел кое-что показать. Мне нужно, чтобы ты это увидел.

И он смотрел. Широкими, от ужаса и невероятной боли, глазами. Как моя ладонь ныряет ему в брюхо, как ворочается в районе пупка, как тянется ниже…

Он не мог кричать, перехватило дыхание. Был способен только издавать тихий клекот и глядеть, не моргая, пока красные слезы бежали по лицу.

Я вытащил из брюшной полости часть кишечника и потянул на себя, поднимая повыше. Перехватил покрепче и просунул ему под нос, чтобы он насладился зрелищем в полной мере.

— Знаешь чем люди похожи на кишки? — спросил его я.

Конечно, он не ответил. Даже если он понимал, что я говорю, он был слишком потрясен, чтобы как-то отреагировать. Но я, все же, решил дать ответ на загадку.

— Снаружи они гладкие и красивые, как сосиски, а чуть надавишь…

Я сжал кулак, позволяя содержимому потечь по руке.

— Одно дерьмо.

* * *

Я провел в душевой час, не меньше. Исступленно тер себя мочалкой, пока кожа не начала гореть. Думал, до кости сотру. С тех пор как нас здесь содержали, остался шампунь и немного жидкого мыла, я использовал все до капли.

И все равно, казалось, что запах будет преследовать меня вечно.

Переоделся в чистое. В шкафчике была забытая форма — белая футболка и спортивные трико. Грязный костюм я зарыл вместе с Эзуро, на заднем дворе, под клумбой.

Я не хотел, чтобы кто-то увидел его тело, это было лишним и могло выдать мои наклонности. Такие события рождают косые взгляды и перешептывания за спиной. Лучше не провоцировать остальных.

Теперь Эзуро покоился в могиле, его кошмар закончился. Не думаю, что кто-то будет искать труп на территории секретного логова якудза. А даже если найдут, опознать его будет сложно.

— Ты понимаешь, что ты сделал?

Я обернулся на голос. Муза сидела на окровавленном стуле, задумчиво перебирая волосы.

— Ещё нет, — признался я.

— Ты убил невиновного. Он не был пустышкой, не пытался тебя убить и не являлся свидетелем. Даже когда ты зарезал Свина в квартире девчонки, это было оправдано, — он все равно умирал. Иногда это получается случайно, иногда на пике эмоций, все эти явления — сопутствующий ущерб в нашей работе. Но сейчас ты убил его потому что хотел. Это была взвешенная казнь. А причиной тому — чувства. Ты убил, потому что разозлился.

Я прикурил сигарету и откинул назад мокрые волосы. Тело отреагировало болью, начало спадать напряжение и меня ждал жесткий отходняк.

— Я понимаю, — сказал я. — Но я не мог иначе.

— Твои действия продиктованы эмоциями, и ты их не контролируешь. Ты больше не монстр, каким был раньше.

— И кто же я теперь? — вздохнул я.

— Ты нечто более ужасное. Природа лишает убийцу чувств, чтобы он был беспристрастен и мог выполнять долг, не опираясь на нормы морали или личные убеждения. Нести свой свет без оглядки на других. Ты был лишен чувств по причине, и всегда боялся переступить черту. Но теперь ты человек. С навыками, мыслями и желаниями кровавого психопата. Ты начал убивать, потому что так захотелось, а не оттого, что это правильно. Правило накажет нас.

— Пусть приходят, — заявил я зло и выдохнул дым. — Пусть Серые Дни наступают, я устал их бояться. Устал от запретов и ограничений. Я использую каждый Серый День на максимум.

— И тогда падешь от Жатвы.

Я оперся на стену и покачал головой.

— Не говори ерунды, мы бежали в новый мир.