Спецкоманда №97 - Михаил Нестеров

Москва, штаб-квартира ГРУ,

две недели спустя

Работа валилась из рук. Михаил Артемов садил одну сигарету за другой. Впервые в практике полковника ГРУ дело, которое можно было считать закрытым, не давало ему покоя. Подпустил события близко к сердцу. Это не его слова, а секретарши. Права она — как тут не подпустить?

Да еще этот чертов Влад... Как в воду канул. А Михаил Васильевич вроде как виновен в этом. Не виноват, а именно виновен. Хорошая поправка.

И как отловить этого секретного агента хотя бы для того, чтобы отловить? Это не говоря о том, что нужно выдумать для него наказание. Владу нечего беспокоиться, он был подставной фигурой в этой игре, инструментом. Если бы в ГРУ узнали о «жасмине» раньше, то ему, возможно, была бы крышка. Ну ничего, понадеялся полковник, в скором времени найдется.

Артемов ответил на телефонный звонок. Надел очки, снова снял их и положил в нагрудный карман. Выйдя в приемную, бросил секретарше:

— Я к шефу. Если кто будет звонить — меня нет.

— Кто будет звонить и куда? — вскинула выщипанные брови помощница.

Полковник молчал ровно минуту. Сказал «н-да» и направился к генералу.

Начальник ГРУ сидел за рабочим столом. Такой же «верстак», как у Артемова, только побольше. А бардака на нем не меньше. На перекидном календаре, лежащем с правого края, пристроился знаменитый кожаный портфель Ленца, еще дальше десяток телефонных аппаратов, в том числе и с гербами. Держа телефонную трубку, Игорь Александрович что-то записывал на бумаге. Не глядя на вошедшего, кивнул:

— Одну секунду... Нет, не тебе, — сказал он в трубку, придерживая ее плечом, — продолжай. — Глянул на Артемова и указал на стул: «Присаживайся».

Закончив телефонный разговор, Ленц вздохнул:

— Вот так, Михаил Васильевич. Иванов закончил «разгром» СКВО. К военно-морской базе наш министр подбирался тихой сапой. 16 июля в штабе 42-й мотострелковой дивизии заслушал доклад командующего войсками СКВО Болдырева. А в штабе ОГВ — командующего группировкой Макарова. А потом вроде как на пути в Волгоград заглянул к Паникяну. Бедный Паникян!... — Ленц мелко покачал головой. — Достали его генералы да министры. Ты так и не понял, куда я клоню? Поездка-то была запланированной[16]. А что, если мы ошиблись, и Паршин готовил диверсию, не связанную с пуском новой ракеты? Ведь маршрут Иванова едва ли не повторяет маршрут Максакова.

— Теперь что угодно можно думать, — ответил Артемов.

В этот раз оба собеседника были одеты в гражданское. Ленц в темном костюме (светлые не любил), Артемов в светло-сером пиджаке и темных брюках.

— В самом начале ты мне сказал: «Не менее приятно распутать сложное дело», — напомнил начальник управления.

— Я понял. Мне вообще неприятно думать, кто не пострадал — большие люди или не очень.

— Так-то оно так... — Ленц выдержал короткую паузу. — Ты, наверное, не знаешь... Вчера вечером сержант Климов повесился в своей камере.

— Как повесился? — Артемов даже улыбнулся. И ощутил давно знакомое чувство ранее прожитого, которое не раз посещало его за последние несколько недель. Наверное, нечто похожее испытал на себе Владимир Тульчинский, когда услышал о гибели курсантов. — Как повесился?

— Обыкновенно, — ответил генерал. — Сам или кто-то помог — не суть важно. В общем, нет человека. Нет и проблемы.

Артемов долго сидел с опущенной головой и смотрел на свои крепко сцепленные пальцы.

— Так скоро... Не могу поверить... Ведь я был у него.

— Когда? — удивился начальник ГРУ.

— Последний раз — вчера. — И снова повторил: — Так скоро...