Связной - Евгений Сухов

— Взрывчатка Зекония вам нужна была для этого?

— Да. Взрывчатку рассчитывали использовать для подрыва железнодорожных мостов и воинских эшелонов.

— Довольно рискованное предприятие. Не боялись, что могли вычислить ваш базовый лагерь?

— Диверсии планировались на расстоянии более пятидесяти километров от лагеря. Нас бы не засекли.

— Что потом?

— После завершения операции нас должен был из лагеря забрать самолет.

— Как долго рассчитывали оставаться на советской территории?

— Две недели. Но не исключался вариант, что командировка может затянуться еще на неделю.

— Теперь такой вопрос: как нам выманить на территорию Советского Союза Рихтера фон Ризе?

— Вот вы куда замахнулись!.. Даже не знаю, что вам посоветовать. Барон, конечно, бывает в советском тылу, такова у него работа… Но это не мешает ему быть предельно осторожным. Хотя есть одна мысль… Насколько мне известно, прибывший отряд непростой. Это диверсанты из «Бранденбурга-800». В их подготовке принимал участие лично барон фон Ризе. Этот отряд по-настоящему его детище, он много в него вложил. На этом можно сыграть.

— Каким образом?

— Например, отправить радиограмму, в которой объяснить, что в группе нездоровая обстановка. Потребовать от Центра пропагандиста, который сумел бы повлиять на бунтарей.

— И такой найдется? — с сомнением спросил Романцев.

— В том-то и дело, что нет. Если кто и может их примирить, так это только Рихтер фон Ризе, для них он настоящий авторитет! Поэтому отправится именно он, барон очень дорожит своей группой.

— Хорошо, я подумаю. Караульный, уведи арестованного и приведи ко мне радиста.

Место для радиосвязи подобрали неподалеку от прежнего, в небольшом сухом ельничке, в котором, подразнивая, торчали шляпки маслят. Не удержавшись, Романцев скинул с плеча вещмешок и стал складывать в него грибы под удивленными взглядами бойцов. Радист продолжал разматывать антенну, физиономия у него постная, недружелюбная, знал, что после окончания радиосвязи его отправят в сырой подвал, а потому ценил каждую минуту, пусть под присмотром бойцов, но зато на свежем воздухе.

— Может, вам помочь, товарищ старший лейтенант, — предложил один из бойцов, — тут их много.

Тимофей внимательно посмотрел на него. Не похоже, что насмехается, помощь предлагал всерьез, а вот у его приятеля, стоящего рядом, по губам прошлась снисходительная усмешка.

Молодые, ничего не понимают! Семейные заботы у них еще впереди. А тут насобирал небольшое лукошко, принес домой и нашел с женой взаимопонимание. И потом, как все-таки это здорово: жареные маслята с картошкой!

— Ничего, боец, — отмахнулся Романцев, — сам разберусь! Мне много не нужно.

Марчук уже сидел перед рацией, терпеливо посматривая на Тимофея.

— Готов?

— Да, — отозвался радист.

— Возьми… — протянул старший лейтенант листок бумаги. — Передавай.

«Юпитеру. Удалось встретиться со второй группой. Изучили обстановку на месте. Возникли некоторые сложности. Антисоветская пропаганда не находит отклика у местного населения. Активизация военной контрразведки заставляет отлеживаться в лесу, производили лишь редкие вылазки. В Люберецком районе взорвали мост через Пехорку. У села Приволино была уничтожена машина с бойцами противника. В отряде нездоровая атмосфера, шестеро агентов хотят отделиться от общей группы. Нужен сильный пропагандист, который сумел бы объединить всю группу. В такой обстановке проводить поставленные задачи невозможно. В советской армии идет смена документов. Вышлите нам бланки всех документов и печати. Курченков».

— Передал? — спросил Романцев, забирая листок.

— Передал.

— Когда ждать ответ?

— Завтра. Им нужно подумать.

— Чего сидишь? Хорошо на свежем воздухе? Сворачивай рацию! Камера уже заждалась.