Мстительница - Борис Седов

— Распоряжусь, — по-военному четко отвечает Крупцов.

— Четвертый вопрос: надеюсь, среди присутствующих нет никого, кто не был бы в курсе того, что «Пинкертон» имеет… м-м-м… двойное дно? Я имею в виду незаконную, теневую деятельность агентства. Ни для кого не окажется откровением то, чего мы сейчас непременно коснемся на этом военном совете?

— Ни для кого. Все в курсе, и любому из этих людей я доверяю, как самому себе.

«Никогда не будьте столь категоричны в подобных оценках, Семен Леонидович. Рано или поздно вы здорово обожжетесь на этом. Ведь окружающий мир продажен насквозь», — чуть было ни ляпаю я, но в последний момент придерживаю этот совет при себе.

«Яйца курицу не учат. Еще не хватает, чтобы напыщенная сикуха, самозванка, развалившись в директорском кресле, принялась учить уму-разуму бывшего сотрудника ФСБ, а сейчас далеко не последнего человека в серьезной бандитской структуре. Идеальная возлюжностъ вызвать у него антипатию в первый же день. Так что, не будь коровьем боталом, Виктория Энглер. Фильтруй свой базар».

— И наконец, вопрос последний, Семен Леонидович: представьте, пожалуйста, мне всех присутствующих, и я сразу начну толкать свою тронную речь о том, в какой жопе мы сейчас оказались.

Неформальное «жопа», похоже, производит на начальника оперативного отдела настолько благоприятное впечатление, что он расцветает, как сиреневый куст в конце мая, и безотлагательно начинает исполнять мою просьбу.

— Голощеков Лев Алексеевич, зам. директора по внутренней безопасности.

Я бросаю еще один взгляд на часы и лишь потом перевожу его на приподнявшегося со стула этакого викинга — голубоглазого блондина лет сорока, под два метра ростом, которого я непроизвольно выделила из группы встречающих еще в холле.

— Очень приятно, Лев Александрович.

…До отъезда в «Богатырскую Силу» два часа с хвостиком. Времени прорва. Укладываюсь…

— Тишинин Виктор Олегович, главный бухгалтер. — Детина с небрежно завязанным галстуком совсем не похож на бухгалтера. Тем паче, на главного.

— Очень приятно, Виктор Олегович.

…«Тронная речь» о том, насколько сейчас всё дерьмово, составлена на пару с Олегом, отрепетирована и разве что не записана на бумажке. Но справлюсь и без конспекта. Провалами памяти, слава Богу, пока не страдаю. Косноязычием — тоже…

— Полторак Савва Матвеевич, начальник технического отдела.

Единственный, кто здесь не отличается внушительными габаритами. Маленький толстячок с жидкими волосами и родимым пятном на правой щеке.

— Рада знакомству, Савва Матвеевич.

… Сперва говорить буду я, потом передам слово Андрею. На том, что сегодня, кроме меня, обязательно должен что-нибудь вякнуть генеральный директор, настоял всё тот же Даниил Александрович, мой добрый советчик и неизвестно, кто в большей мере — экономист, юрист или психолог? Одним словом, универсал…

— Бакланов Иван Алексеевич. Наш компьютерный гений.

Неясно, с чего я взяла, что компьютерные гении обязательно должны быть небрежно одетыми молодыми длинноволосыми симпатягами. Иван Алексеевич — прямая противоположность этому сложившемуся у меня в подсознании стереотипу. Заметно сутулящийся крупный мужнина лет сорока с седыми короткими волосами. Тщательно отутюженный костюм. Очки в тонкой серебристой оправе. На пальце правой руки массивное обручальное кольцо.

— У меня для Вас уже есть небольшая работа, Иван Алексеевич. На днях объясню.

— К вашим услугам, Виктория Карловна.

…Виктория Карловна сейчас лишь в общих чертах обрисует ситуацию с некой структурой, стремящейся, воспользовавшись моментом, прибрать к рукам «Пинкертон», а следом за ним и «Богатырскую Силу». Но пока никаких имен, никакой конкретики. Просто: «Повысьте бдительность, господа. И постарайтесь не растеряться, если вдруг в одночасье со всех сторон на агентство навалятся геморрои»…

— Семенов Никита Антонович, специалист по вопросам… м-м-м… скажем так, щепетильного свойства.

— Понятно. Никита Антонович, для Вас у меня тоже есть работенка. Сегодня нам пообщаться, к сожалению, не удастся. Надеюсь на завтра…

…Потом Бондаренко заверит всех, что, несмотря ни на что, никаких кардинальных перемен в деятельности агентства не предполагается: как работали, так и продолжаем работать.

И ждать, когда враг без объявления войны переступит границу…

— Джапаридзе Ираклий Георгиевич, зам. директора по связям с общественностью.

Я-а-асненько, что это за связи. И что за общественность.

— Очень приятно, Ираклий Георгиевич.

— Андрея Николаевича, думаю, представлять Вам нет необходимости?

— Да, мы немного знаем друг друга.

На афишах сотрудников подхалимские понимающие улыбочки. На Андрюшиной роже болезненная гримаса.

…Надеюсь, этот чугун, не вздумает, когда дам ему слово, нести отсебятину и скажет всё один к одному, как я его сегодня учила…

— Со мной Вы, Виктория Карловна, тоже знакомы.

— Да Спасибо, Семен Леонидович. — Я поднимаюсь из кресла, огибаю стол и, опершись задницей о столешницу, застываю напротив рассевшихся, словно в камерном театре, сотрудников «Пинкертона». — Будем считать, что с официальной частью мы разобрались. Теперь прямо к делу. Увертюра закончилась. Акт первый: господа, я явилась сюда, чтобы сообщить вам пренеприятнейшее известие. Мы все в глубоком дерьме. Настолько глубоком, что почти невозможно вообразить. Теперь из этого дерьма нам предстоит выбираться…

Я еще раз смотрю на часы. До отбытия в «Богатырскую Силу» еще уйма времени. Хоть с этим-то слава Богу.

После блистательного офиса «Богданова и Пинкертона», в типовой восьмиэтажной «коробке» из стекла и бетона, шесть лет, назад возведенной на окраине города для «Богатырской Силы», я чувствую себя так, словно жизнь вдруг откатилась назад, переместила меня в Череповец, и вот я, одетая в синюю школьную форму девчушка, блуждаю по коридорам большого проектного института в поисках кабинета, где за кульманом работает папа. Вокруг снуют озабоченные работой сотрудники, и никому нет до меня никакого дела, пока одна пожилая женщина наконец не вызывается проводить меня туда, куда нужно…

Здесь вместо пожилой женщины трое легавых из вневедомственной охраны. В непробиваелшх бронниках и со столь же непробиваемыми выражениями сонного похуизма на каменных рожах. Никто никуда нас провожать не намерен, никто нас не встречает, хотя мы прибыли минута в минуту, как договаривались. Дорогу в офис кроме ментов нам преграждают несколько турникетов, какими сейчас оборудованы входы в метро.

— Не поняла, — коротко бросаю я Бондаренко, и он кидается к одному из охранников, начинает речитативом что-то втолковывать этому деревянному языческому болванчику. У меня создается впечатление, что мент даже не пытается вникнуть в то, что сейчас говорит Андрей. Всё заканчивается на том, что охранник молча кивает на прилепленную к стене табличку с надписью «Отдел пропусков» и стрелочкой, указывающей направление.