Операция «Антитеррор» - Сергей Самаров

Лоскутков скрипел зубами, наблюдая из кустов за мужчиной в камуфляжке и в бронежилете, который остановил машину майора Толстова только лишь на самой дороге, хотя должен был, как Сергей Иванович предупредил его, остановить ее в кустах. Ситуация, выходит, по каким-то причинам обострилась до состояния опасности. Детонаторы имеют реальную возможность дойти по назначению. А этого желательно не допустить. Кто знает, как там потом все повернется внутри здания. Смогут ли майор с подполковником «положить» всех террористов?

– Может, влепить ему аккуратно в голову? – то ли спросил, то ли посоветовал сидящий рядом снайпер с «СВД» в руках – ментам «винторезы» не доверяли, и они пользовались старенькими проверенными винтовками.

У снайпера рожа разрисована краской. Коричневый и белый цвета. Специально для леса старался. Все как по учебнику. Или по кинофильмам – насмотрелись, стали себя разрисовывать. Но Лоскутков это не осуждал. Снайпер свое дело должен знать, а он сам – свое.

А какое может здесь быть дело, когда ситуация на просвет непонятная. И как вести себя в такой ситуации? Лоскутков этого не знал. Он то принимался мысленно материть Толстова, то задумывался вдруг о его судьбе и начинал беспокоиться. Не видел майор спецназа этих людей с пробитым горлом. А ментовский майор видел. И потому беспокоится. Кто знает, как поведет себя Гаврош-Мария в случае, когда поймет свое поражение? И очень не хотелось бы рассматривать потом горло Толстова.

Наблюдение затянулось.

Мужчина в машине почти белобрысый, имеет в наличии нос картошкой и откровенно круглую физиономию – совершенно на чечена не похож. Кто он такой – неизвестно. Какое вообще имеет отношение к операции – тоже неизвестно. А что, если Гаврош-Мария сумела завербовать еще какого-то спецназовца? А майор мужик тертый и с головой дружит – его перевербовал. И теперь перевербованного уложит снайпер? По сути дела – своего! Красота...

И это еще не все. Какая практика у ментовских снайперов? Откуда она у них? Одни мишени на счету. Даже по воробьям не стреляют. А стрелять в человека – это совсем иное дело. Здесь следует практику иметь. И стремление, натуру полууголовную. Да еще этот пресловутый психологический фактор... Не каждому такой выстрел легко обойдется. Занервничает парень от неопытности. Как-то не так выстрелит. Пуля срикошетит и угодит в ящик, который – Лоскутков видел, когда машина снизу по дороге проходила, – громоздится на заднем сиденье. Вот тогда жахнет...

Он не знал, как может жахнуть такая куча детонаторов. Ни разу не доводилось видеть, как один-то взрывается. Но представлял. И воображение рисовало что-то нехорошее.

Ладно, хоть на операцию им всем выделили сотовые телефоны. Можно связь нормальную осуществлять. Когда дело оборачивается серьезными последствиями, сразу находят и сотовики, и все другое. Иногда даже зарплату авансом выдают.

Лоскутков достал сотовик с отключенным на период засады звонком и набрал номер Асафьева.

– Привет, майор. У меня ситуация за стандарт вылезла. Подскажи?

Асафьев выслушал.

– Подожди...

Стал кому-то докладывать. Никак генерал его из кабинета не выпускает. Вместо секретутки держит.

– Алло, майор, слушаешь?

– Слушаю... Слушаю...

– Приказывают тебе действовать по обстановке...

– Кто приказывает?

– Наш начальник управления с вашим начальником управления. Вместе здесь сидят. Осуществляют общее руководство.

– Вот спасибо. Я так ждал этого приказа! Так им и передай... – Лоскутков зло нажал клавишу отбоя и убрал трубку в карман бушлата.

– Не стрелять... – сказал он снайперу. – Он может быть и нашим человеком. А кроме того, нельзя стрелять в него на глазах у основной группы. Тогда они сразу поймут, что их уже обложили. А это им знать слишком рано. Могут наших спецназовцев заподозрить.