Грабеж средь бела дня - Сергей Зверев

Солнечный лучик, золотой спицей пробившийся в щель между кухонными портьерами, на мгновение ослепил Жулика. Отложив пачку фотографий, Леха со сладостным хрустом потянулся, и это было единственной приметой того, как он сильно устал. Ведь изучение материалов, отснятых в прокурорском архиве, отняло у него целую ночь.

И тут на столе зазуммерил мобильник.

– Алло…

– Леха, все ништяк, – ответил мобильник голосом Пили. – Дозиметр купила. Кирпичину с твоего крыльца сбила, какую ты и заказывал… Только зачем тебе это?

– Чтобы убедиться или, наоборот, разубедиться в своих подозрениях. Подробности потом. Давай домой, да смотри, осторожней, ментов на хвосте не приведи! – бросил Сазонов, улыбаясь своим мыслям.

Настроение Жулика было радужным. Каскад невероятных злоключений совершенно не выбил его из колеи. И хотя ориентировки с портретами «особо опасного преступника Сазонова А. К.» украшали собой едва ли не все милицейские стенды, Леха по-прежнему оставался невозмутимым, расчетливым и очень уверенным в себе. Сценарий небывалой по красоте и дерзости аферы, задуманной еще во Франции, постепенно воплощался в жизнь. Правда, некоторые детали пока что не вписывались в этот сценарий – как, например, капитанская дочь Таня Голенкова, кстати или некстати обнаруженная в багажнике отобранного у Цацы «жигуля»…

Следователь Генпрокуратуры Точилин, с которым Сазонов так удачно познакомился в Марселе, не соврал. Еще во время застолья на средиземноморском берегу аферист явственно ощутил в его пьяном трепе твердое дно факта. Документы и вещдок, украденные в номере «Бельвю», заметно укрепили Жулика в правильности выбранной темы. Но лишь теперь, изучив материалы следствия двухгодичной давности и сопоставив их с собственными наблюдениями, Леха окончательно убедился, что точилинские слова о золоте, которое целых пять лет возили во Францию из его родного города, – абсолютная правда. Разрозненные кирпичики фактов мостились в ровную широкую дорогу, и дорога эта вела в светлое будущее, освещенное драгоценным сиянием.

Правда, оставалось выяснить несколько нюансов. Именно для этого Жулик и попросил Риту привезти два предмета, вроде бы никак не причастных к «незаконной утечке драгметаллов»: левый крайний кирпич с крыльца собственного дома и бытовой дозиметр из магазина «Медтехника».

Рита появилась спустя минут пять. Загримированная под бомжиху, она вряд ли могла заинтересовать уличных мусоров.

– Вот. – Достав из сумки огромный бордовый кирпич в засохших потеках цемента, Пиля поставила его на пол, а сверху положила дозиметр. – Только зачем тебе, Леха, кирпич? Да я тебе хоть сто штук с любой стройки украду!

– Мне чужого не надо. Этот кирпич дорог мне как память о счастливых годах, проведенных в родительском доме. А дозиметр… Дойдем и до дозиметра.

Сняв с плиты чайник, Леха заварил кофе себе и товарке и, размешав его ложечкой, отхлебнул со степенностью сенатора.

– Все идет по плану, – ответил он на вопрошающий взгляд Пиляевой.

– Что по плану? – не поняла та. – Да нас не сегодня-завтра мусорня закроет! Ты ведь конкретно запаленный, товарищ бывший следователь! И вообще – надо было в эту гадюшную прокуратуру идти, чтобы на пидора Голенкова нарваться? Что ты там хоть в архиве нарыл? – Блатнючка скосила глаза на огромную пачку фотоснимков.

– Итак, Рита, слушай внимательно, – начал Жулик тоном ученого кота, рассказывающего увлекательную, но долгую сказку. – В нашем городе уже много-много лет существует радиозавод. Оборонное, между прочим, предприятие. Кроме всяких транзисторов-резисторов и диодов-триодов, радиозавод с некоторых пор занимается утилизацией устаревшего военного оборудования. В том числе – и такого…

Перетасовав пачку снимков, словно колоду игральных карт, Жулик эффектным жестом выбросил перед собеседницей фотографию.

– Что это? – удивилась Рита, глядя на изображение большого пластикового цилиндра.

– Фильтр тонкой очистки с силовой установки атомной подводной лодки. Такие фильтры в изобилии возят к нам аж из Полярного. Для полной утилизации. Так вот: один фильтр содержит почти сорок два грамма чистого золота. Плюс золотосодержащие печатные платы и микросхемы. Весь этот радиолом также происходит со списанных атомных субмарин. – Закатив артистическую паузу, Леха посетовал горестно: – Но золото это, как ты понимаешь, радиоактивное…

– Да-а? – не поверила Пиля.

– К сожалению. Именно потому руководство радиозавода и должно было утилизировать отходы таким образом, чтобы не допустить их дальнейшего использования. Например – в ювелирных целях… Но не пропадать же добру! Первым до этой нехитрой мысли дошел небезызвестный тебе и особенно мне гражданин России Нгуен Ван Хюэ. Следственная группа Генпрокуратуры, работавшая у нас в позапрошлом году, сильно подозревала, что гражданин этот вошел в преступный сговор с начальником режимной части радиозавода гражданином Бекетовым Валерием Николаевичем, который и поставлял вьетнамцу списанную радиоактивную электронику… Гражданин Нгуен Ван Хюэ даже подозревался в организации незаконного производства и сбыта ювелирных украшений из выплавленного им золота. Но дело закрыли «из-за отсутствия состава преступления». Представляю, в какую копеечку это вьетнамцу обошлось! Слушай дальше. С некоторых пор во Франции начали в изобилии всплывать царские империалы… Да-да-да, именно 1915 года выпуска. Французские менты сразу установили, что все они фонят. А теперь проведем экспертизу…

Достав из ящика кухонного стола царский червонец, конфискованный в точилинском номере «Бельвю», Жулик включил дозиметр и поднес к нему монету. Цифры на табло защелкали по возрастающей, и спустя несколько секунд приборчик затарахтел со скоростью пулеметной очереди.