Клятва - Александр Викторович Волков

Якуб вдруг громко закашлялся и отбросил тлеющую сигару на стол.

— А ведь было предложение ввести обязательный призыв, — он, словно ванька-встанька, закачался на кресле. — И что вы мне ответили?

В его глазках заплясал огонек. Он взглянул на Беркута, затем на Хруста.

— Мы сказали тебе, что бессмысленно, абсолютно бессмысленно устраивать обязательный призыв, — спокойно пояснил Беркут. — Во-первых, только испугаем молодняк, за шкирку утягивая в авангард. Наши ряды могут поредеть в считанные часы, как сейчас, и никакие деньги не смогут купить вторую жизнь. Думаешь, больша́я часть молодых ребят променяет секс, алкоголь и рок-н-ролл на кровь, пот и смерть?

— Во-вторых, — добавил Хруст, — если мы будем принудительно толкать пацанов в наши ряды, проку от них не будет совсем. Им нужно будет минимум два-три месяца на боевую подготовку. А даже если мы кое-как их и подготовим, у них все равно не будет цели. Того, ради чего можно подвергать себя ежеминутной опасности. Это мы, старичье шизанутое, помним ещё довоенное время, пытаемся хоть кого-то спасти и сами не сдохнуть. При этом лезем в такие места, где волки срать боятся. А дети что? Им проще в подворотнях сношаться и траву долбить, чем честь города отстаивать.

Барон снова громко чихнул, на этот раз, еле успев приложить платок.

— Но мы же организовали экспериментальную группу из щенков, — он быстро шмыгнул носом. — Чем вам не понравилась эта затея?

Беркут помассировал виски, опрокинул ещё немного коньяка.

— Из двадцати человек, всего трое отправились в охотники, — наконец сказал он. — Двое погибли и ещё десять получили пулю от Западных, во время рейдов Хруста. А оставшиеся восемь, те, что вступили к Кобе, насколько знаю, сейчас горбатятся у Михалыча, за превышение должностных полномочий.

Лидер ВКОБ кивнул.

— И что вы, господа умники, предлагаете делать? — спросил Якуб.

— Создавать полноценные школы, искать среди гражданских учителей, организовать им достойную плату, чтобы был спрос идти работать, ввести патриотическое воспитание, дабы молодняк стремился защищать город, — перечислял Беркут, загибая пальцы. — А после четырех-пяти лет полного обучения распределять в войска. Рейдеры, ланцеты, ВКОБ, кузнецы… Кстати говоря, где Клим?

— Бухой дрыхнет, — фыркнул Гробов. — Как всегда. Срал он на наши Советы.

— Понятно… В общем говоря, нужно всерьёз взяться за воспитание молодежи и через лет пять-десять, у нас будет достойная замена.

— Позволь спросить, Беркут, — Якуб криво улыбнулся. — Почему ты так ратуешь за город и при этом говоришь всем нам, что тебе на него плевать?

— Я независим от ваших решений, — сказал Беркут. — Но тем не менее, раз у меня есть власть, я должен хотя бы попытаться вырастить здесь поколение, на которое смогу оставить город. Поколение, которое будет любить и защищать свою Родину, а не последние гроши в кармане.

«Щас распла́чусь, — подумал Корсар, смотря на воодушевленно вещающего Беркута. — А нам таких слов и в праздники хрен скажет».

Якуб, выслушав Охотника, очередной раз поморщился и окончательно сдался. Больше он не говорил.

— Так-так, лирика, это, конечно, превосходно, но! — быстро проговорил Мимик, как только разобрался с бумагами. — Отчеты. Прошу, господа…

По столу быстро разошлись расписанные сверху донизу бумаги, испещрённые цифрами и отметками.

— Итак, — продолжил главный правосудитель города, — Начнем с Вас, Виктор Якуб, за последний квартал вы отдали… Хм, две шестьсот на тридцать один…

— О нет-нет-нет! — Корсар вскочил с насиженного места, тут же почувствовал как судорога вгрызается в ноги. — Я эту срань слушать не собираюсь! Ты уж прости, Беркут, но я пас. С математикой на Вы ещё с третьего класса, поэтому, извольте, но я покидаю сие отвратительное местечко.

Корсар уловил недовольный взгляд Якуба, ухмыльнулся.

— Я тоже должен идти, — согласился Егерь и поднялся из-за стола, — бывай, Беркут.

Командир охотников лениво посмотрел на объемные пачки отчетов, недовольно вздохнул.

Следующие три часа обещали быть невероятно унылыми и скучными.

Хлопнула деревянная дверь.

— Итак, восемьдесят тысяч шестьсот рублей. В довесок к этому, ещё семнадцать процентов накладных, включая к этому повременные выплаты БГН, получается…

Беркут потер услы, аккуратно отложил отчёты в сторону.

— Впрочем, мне тут тоже делать нечего, — решил Охотник, поправляя рукава военного кителя. — Дальнейшие обсуждения продолжим после Нового года.

— Беркут! — гаркнул Серпов. — Опять сбагрить решил?

Дмитрий Степанович мягко улыбнулся, посмотрев на негодующего завхоза.

— Как говорят в спецвойсках, не сбагрил, а тактически ретировался. Но не беспокойся, Михалыч, я отправлю вместо себя своего секретаря. Судя по стопкам бумаг, считать придется много.

— Ленивый ты засранец, — буркнул Хруст, пальцем отмеряя количество бумаги.

Беркут ещё раз посмотрел на недовольных советчиков, затем на что-то возбужденно подсчитывающего Мимика.

— Vai all'inferno! — сказал он и тут же тактически ретировался за дверь.

Глава XXIII. Новый год

1

Двадцать девятое декабря.

Мороз гулял по улицам города, жёг руки и лица снующим туда-сюда горожанам, а ветер гнал их в дома, где под тёплым одеялом, с горячей кружкой свежего, травяного чая, можно было растопить холод сибирской зимы, осевший глубоко в душе.

В тот день, в привокзальном здании, где расположился крупнейший городской бар, Живик — добросовестный грузин и хозяин этого заведения, жил своим обычным днем: оттирал до блеска пивные кружки, аккуратно расставлял бутылки с горячительным по многочисленным деревянным полкам барного стола, помогал немногочисленному персоналу с обслуживанием стольких же немногочисленных клиентов, что коротали время в приятной компании.

— Эй, это вон тудыть, — ругался Живик на недавно принятого работника. — Куда ты ставишь?! Я говорю: это к тем ящикам, а не к этим!

После, бармен как обычно выпровождал слишком напившихся постояльцев и выпровождал их таким же обычным способом: пинком под зад. После, он, очень поэтично высказываясь, упорно оттирал с дубовых столов, оставленные бухариками подарки. Грузин то и дело одёргивал своих изуметельно красивых официанток от дополнительной работёнки, которую предлагали местные богачи, потряхивая полным кошельком.

День шёл как обычно. Ровно до того момента, пока в дверях не показался Дмитрий Степанович Стицев. В гражданской форме.

Живик, стоя за барной стойкой, рефлекторно откупорил ближайшую бутылку пойла, налил полрюмки и выпил, даже не сморщившись.

Беркут аккуратно снял дубленку, повесил её на вешалку. Милая официантка, которая поспешила поприветствовать старого охотника и усадить за премиальный стол, почти мгновенно обожглась об отказы командира. Вздохнув, пошла дальше обслуживать столики.

Одет Беркут был просто, но со вкусом: блестящие на свету ламп, ботинки, шитые чёрные брюки, подстёгнутые массивным кожаным ремнем, и, что самое интересное, белая рубашка, слегка расстегнутая у груди и заправленная в рукавах.

Живик нервно закрутил длинные усы, видя,