Бросок Аркана - Андрей Воронин

– Вон его "Жигули"! – радостно воскликнул Самойленко, указывая на машину Тихонравова.

Можно было надеяться, что генерал дома.

– А вон его хвост, – мрачно констатировал Аркан, заприметив у соседнего подъезда серую потрепанную "бээмвуху", в которой сидели два человека с характерными кавказскими профилями.

– Отлично! А вон и мои ребята! – Банда глазами указал на джип "Гранд Чероки" – мощную машину с массивным "кенгурятником" спереди и сзади, с дополнительными дугами безопасности на крыше и с совершенно черными тонированными стеклами, которые, как бы ни старался наблюдатель, не позволяли рассмотреть тех, кто сидел в салоне этого монстра.

– Ого! Круто вы стали ездить! – не сумел сдержать восхищения Самойленко.

– А ты думал! – с некоторой долей гордости за свою команду отозвался Банда. – Страна наконец-то стала понимать, что по некоторым статьям бюджета экономить не стоит – выйдет себе дороже.

Он нажал кнопку рации:

– "Второй", я "Первый"! Как слышно?

– Отлично, – тут же отозвался приемник знакомым голосом. – Я тебя вижу, командир.

– Я тебя тоже. Теперь смотри внимательно – у второго подъезда алая "шестерка".

– Есть.

– Она мне нужна. Из подъезда скоро выйдет человек, сядет в эту машину и поедет. Я за ним.

– Понял.

– Теперь смотри – между третьим подъездом и четвертым припаркована "БМВ"…

– Вижу.

– Они тоже попытаются поехать за "шестеркой", но им этого позволить нельзя.

– Понял.

– Эти двое, возможно, вооружены.

– Понял, командир.

– Надо брать их и, если есть оружие, оформлять по полной программе. Если оружия или наркотиков нет, задержать до моего особого распоряжения.

– Понял. Проверим документы, и отсидят у нас столько, сколько потребуется.

– Доложишь мне обо всем подробно после выполнения задания. Ясно? Все. Конец связи.

– Есть.

Банда выключил рацию и снова повернулся к ребятам, с восхищением слушавшим этот простой и конкретный разговор профессионалов:

– Ну, признавайтесь теперь, кому из вас двоих ваш генерал доверяет больше?

– Наверное, тебе, Аркан, – пожал плечами Самойленко. – Меня он воспринимает как журналиста, а тебя – как сообщника.

– Пожалуй, – согласился с доводами товарища Анатолий, и Банда протянул ему сотовый телефон:

– Звони. Скажи ему, чтобы выходил из дому, садился в машину и ехал… Да куда угодно, только бы ехал. Сам придумай место, где мы сможем с ним побеседовать.

– А предлог?

– Что-нибудь наплети. Ну не подниматься же к нему в квартиру, не наводить же там шухер!

– Хорошо. Только покажите мне, как этой штукой пользоваться, – в нерешительности кивнул Аркан на трубку, которую он впервые держал в руках.

* * *

Настроение у Бориса Степановича после возвращения домой было препоганейшее.

Иришка, которая только одна из всей семьи знала истинные причины его переживаний последнего времени, попыталась пристать к нему с вопросами, заметив, что за утро его настроение поменялось с безоблачного на прямо противоположное.

Однако Борис Степанович грубовато отшил дочь, сославшись на то, что у любого человека есть право на головную боль, а затем заперся у себя в кабинете, никого не впуская и ни с кем из домочадцев не желая разговаривать.

Он отлично понимал, в сколь неприятную ситуацию втянул его Аркан. Муса этой выходки парню не простит ни за что. Даже если послезавтра бандит приготовит деньги и позволит старшине выйти из ресторана с карманами, набитыми баксами, жить новоявленному богачу останется всего ничего – шакалы из своры Багирова вцепятся в него мертвой хваткой и расквитаются за все. А единственной расплатой за избиение Вахи и открытое пренебрежение к авторитету самого Мусы могла быть только смерть обидчика.

Тихо нравов боялся, что гнев Багирова косвенно может ударить и по нему, Борису Степановичу.

Муса может не заплатить столько, сколько стоит этот порошок. Муса может снова натравить подонков на его семью… Да что говорить – Муса все может вытворить, все, что угодно, ведь ни человеческих законов, ни законов общества для этого бандита не существует! Но самым страшным, о чем Борис Степанович боялся даже и думать, могло стать исчезновение Аркана вместе с порошком.

И для этого ему вовсе не нужно было становиться подлецом, предавая его, Тихонравова, интересы. Парень уже сейчас, вот в эту самую минуту, мог запросто плавать где-нибудь в Москве-реке с аккуратненькой дырочкой от пули во лбу! А ведь Муса, завладев партией наркотиков самостоятельно, ни за что не будет делиться прибылью или процентами с ним, с Тихонравовым.

Словом, как ни раскладывал пасьянс возможных будущих ходов генерал, ничего хорошего у него не получалось – полный провал всего его бизнеса был очевиден. И теперь во весь рост перед ним вставала главная проблема и главная беда – как вообще уцелеть после всего, что случилось, как хоть немного обезопасить от головорезов Багирова свою семью?!

Телефонный звонок настолько резко прозвучал в тишине квартиры, что Борис Степанович вздрогнул и посмотрел на аппарат с благоговейным ужасом. "Кто?" – вопрос молнией пронесся в его голове, и Тихонравов, протягивая руку к телефону, заметил, как непроизвольно мелкой дрожью трясутся его пальцы.

– Слушаю вас, – ответил он предательски дрогнувшим голосом и вдруг с облегчением вздохнул – в трубке раздался четкий голос Аркана:

– Борис Степанович?

– Я!

– Это Анатолий..;.

– Я узнал, Анатолий. Ну, что случилось? Как ты, в порядке? Ты чего звонишь?

– Борис Степанович, я подумал и пришел к выводу, что, наверное, и впрямь сделал большую глупость, когда не отдал Мусе наш товар.

– Конечно, дорогой! Ну как ты мог так поступить, когда я предупреждал тебя…

– Понимаете, я очень хотел получить деньги.

Возвращаюсь домой, а в карманах настолько пусто, что даже цветы матери купить не могу!

– Эх, нашел проблему! Да хоть меня попросил бы – я бы тебе пару тысяч уж во всяком случае нашел бы! Решили бы твои проблемы, а зачем же этого бандита напрягать?

– Не подумал.

– И что сейчас делать?