Рулетка для умных - Иван Сербин

— Он жив? — не теряя самообладания, поинтересовался посредник.

— Разумеется, жив. Мы, в отличие от вас, держим слово.

— Я тоже его держу. Не моя вина, что заказчику понадобились ваши головы. Заказчика, как вы понимаете, я вам назвать не могу. Насчет второй группы не имею ни малейшего понятия. Акции? Акции как акции. Обычные ценные бумаги — это все, что мне известно. Фотографию парня мне прислали по почте. Его следовало оставить в живых.

Посредник сообразил, что теперь нужно полагаться только на себя. Никто ему не поможет. Никто не придет на помощь.

— Почему нас пытались убить?

— Вам известно про акции. Вероятность того, что вас найдут, невелика, но она есть. Заказчик не хочет рисковать.

— Кто этот человек?

— Я его не знаю, — покачал головой посредник. — Мы ни разу не встречались лично. Обычно он звонит по телефону.

— Судя по качеству документов, — вставил Киноактёр, — это большой парень. Шишка.

— Может быть, не знаю, — пожал плечами посредник. — Наверное.

— Как он передал тебе деньги? — Тонколицый пнул ногой сумку.

— Положил в камеру хранения на Курском вокзале. Я забрал. Утром.

— Номер ячейки и код, — потребовал Тонколицый.

Посредник порылся в кармане, достал замусоленную бумажку, протянул собеседнику.

— Вот. — Он подумал и добавил: — Вам всё равно не удастся продать акции. Их слишком много. Сделка сразу всплывет. Вас найдут прежде, чем вы получите деньги. Давайте так. Берите документы и эти десять миллионов долларов, отдайте мне акции и уезжайте. А я скажу, что вы на том свете. Подумайте. Десять миллионов — большие деньги. В той же Греции на два миллиона можно жить рантье.

— Видишь ли, старик, — медленно произнес Тонколицый. — Я согласен с тобой. Нам не удастся продать акции. Но не потому, почему ты думаешь.

— А почему же? — не понял посредник.

— Да потому, что у нас их нет. — Киноактер снова засмеялся.

— Как нет? — изумился посредник.

— Очень просто. Нет — и все. Акции забрали ребята из второй группы. Мы же сумели перехватить только часть. На какую сумму там было?

— Восемьдесят миллионов долларов.

— Вот видишь. А мы взяли только на девятнадцать.

— Если не будет бумаг, вас убьют, — прошептал, сникая, посредник.

Он понял, что и его убьют тоже. Если не исполнители, то люди заказчика. Никто не поверит басням о какой-то там второй команде. Подумают, что он, посредник, решил толкнуть бумаги и положить деньги себе в карман. Но, даже если поверят, убьют все равно. На всякий случай, как исполнителей. Ему ведь тоже известно про акции.

— Нас и с бумагами собирались убить, — хмыкнул Киноактёр.

— Кстати, — Тонколицый посмотрел на посредника, — если ты рассчитываешь, что тебя пощадят, то ты самый тупой парень из всех, кого я когда-либо видел.

— Да. Меня тоже убьют.

Посредник окончательно скис. Он не заблуждался относительно возможностей заказчика. За восемьдесят миллионов долларов — точнее, за значительную часть этой суммы — его найдут в любой точке земного шара. Даже в бразильской сельве.

Тонколицый наблюдал за ним, положив руку на автомат.

— У нас есть только один выход: убить заказчика прежде, чем он доберется до нас. Тут два варианта: либо ты нам помогаешь и остаешься жить, либо нам придётся тебя пристрелить.

— А гарантии?

— Ты до сих пор жив, — усмехнулся Тонколицый. — Какие ещё гарантии тебе нужны?

Посредник подумал, кивнул.

— Хорошо. Согласен.

— Отлично. Когда должен звонить заказчик?

— В десять, — пробормотал тот. — Ровно.

— Ну что же, подождём. — Тонколицый откинулся в кресле, повернулся к Киноактеру. — Звякни Молчаливому. Пусть поднимается.