Клинки капитана Бенфики - Вадим Фефилов

– Этот пыльный мир – твоя родина, бэби! – сказала Бенфика себе шепотом, передразнивая героя одного полузабытого спагетти-вестерна. Надо придать невеселым мыслям хоть немного джазовой бодрости. Она закрыла глаза и попыталась расслабиться, представив, что сидит не в продавленном кресле самолета, направляющегося в город Могадишо, а с книжкой в своей домашней библиотеке… Но под ухом грохотали четыре двигателя старого турбовинтового лайнера, а в салоне пахло сдохшим верблюдом – и фэнтези не запустилось. Похоже, она покинула свой дом, милый уютный дом, сотни лет возвышающийся над Соляным рынком, навсегда.

Ил-18 еще не набрал необходимую высоту, а из кабины вышел рыжий мужчина с красным лицом. В региональных авиакомпаниях много бывалых пилотов из Восточной Европы. Какой араб согласится управлять старой машиной над горами и пустыней (ну если только он не стажер «Аль-Каиды»)? Последний порт приписки русских, украинских, белорусских ветеранов авиации обычно в Арабских Эмиратах. Там у них открыточные таунхаусы на третьей, второй, а то и на первой линии с видом на море (четыре спальни, три ванные комнаты!) и молодые ласковые жёны, выписанные через специализированные интернет-сайты из Таиланда. Судя по погонам на застиранной форменной рубашке, это был командир воздушного судна. Бенфика решила, что он похож на сильно постаревшего Филипа Сеймура Хоффмана из «Роковой восьмерки».

– Командир, скажите, после Могадишо мы сразу отправимся в Джибути? – спросила Бенфика по-английски.

– Очень надеюсь, мадам, что да, – добродушно ответил рыжий толстяк. – Нам надо заправиться в Могадишо, но ночевать в сомалийской столице не хотелось бы.

– Вы думаете, там сегодня неспокойно?

– Сегодня, мадам, не знаю, но на днях мы везли в Могадишо партию верблюжатины. По всей видимости, наши контрагенты ранее их обсчитали… конечно, по ошибке. Ну и на подлете наш борт был обстрелян из тяжелого пулемета. Мы уходили на трех моторах, но ушли!

Бенфика хотела уточнить, на чем основывается уверенность командира, что сомалийцы позволят им сесть в своей столице сегодня, но тут самолет тряхнуло. Потом еще раз. Командир, стоя в проходе у двери кабины, улыбнулся смуглой девушке с красивыми зелеными глазами и сделал успокаивающий жест пухлой белой ладонью. Потом он отхлебнул воды так, словно это была не скучная пластиковая бутыль, а походная фляга с виски, взятая из седельной сумки взмыленного мустанга. Тут борт качнуло вниз настолько резко и сильно, что грузный пилот свалился в проходе. Ил-18 опустил нос и стал снижаться. Казалось, что вот-вот – и он сорвется в пике. Толстяк попятился и, с трудом развернувшись, заполз на четвереньках в кабину… Металлическая дверь осталась незакрытой и колотилась об косяк при каждой судороге большой железной машины. С первого кресла Бенфике были отчетливо слышны все переговоры экипажа. Пилоты из разных стран – они говорили на английском бешено быстро, но с разными акцентами.

– Отказ двигателя номер два.

– Запрашиваю снижение.

– Снижаемся. Эшелон 3-7-0. Сильная болтанка…

– Иду над горами. Высота три тысячи метров. Отказали два двигателя с правой стороны…

– Включаем SOS…

– Будем пытаться посадить на полосе в Дамаре. Она самая ближайшая, без вариантов…

– Кто там и что там?

– Неизвестно. Не отвлекаться, ребята… Спокойно, всё держим…

В салоне включилась внешняя трансляция. Голос по радио дергался в такт рывкам резко снижающегося лайнера.

– Говорит командир экипажа… По техническим причинам сейчас будем садиться в Дамаре… Ожидается жесткая посадка. Дамы и господа, затяните туже ремни безопасности… Наклоните головы и обхватите колени руками…

Радио отчаянно хехекнуло и отключилось. Бенфика проверила затянутый до отказа ремень и послушно нагнулась. Глянула вбок на соседку-стюардессу. В отличие от нее, африканка полностью выпрямилась в кресле. Черное лицо лоснилось от пота. Бортпроводница улыбалась белозубой улыбкой и низким голосом читала шахаду – мусульманскую молитву перед скорой смертью.

– Я свидетельствую, зная, будучи абсолютно убежденной, что нет иного божества, достойного поклонения, кроме единственного Бога – Аллаха… Его раб и посланник, посланный им ко всему человечеству, чтобы научить людей истинной религии…

Дверь кабины стучала об косяк, как сумасшедшая. Девушка тоже мысленно прочитала шахаду и стала совершенно спокойна. Нелепо искать смысл в приближающейся авиакатастрофе после всего пережитого за день безумия.

– У нас скорость какая? Скорость какая?

– Высота две тысячи метров…

– Зачем затормозился, держи так, держи!

– Угол атаки. Нормально…

– Крутите вправо…

– Садимся в Дамаре…

– За кренами смотрите…

– Диспетчера на аэродроме нет. Что тут у них?

– Левая нога, крен убери. Спокойно…

– Держим, ребята, держим…

– Подтверждаю, визуально полоса в Дамаре свободна…

– Завожу на посадку…

– Шасси. Есть!

– Очень сильная болтанка, очень болтает!

– Так, держим, держим!

– Очень сильный ветер боковой!

– Прямая видимость. Внимательно, ребята!

Бенфика заставила себя переключиться и представила, как утром в горах ее родственники тупо глядели на спущенные колеса внедорожников, а потом до них дошло, что Бенфика угнала лучший пикап вместе с кинжалами, и они начали бешено строчить дяде Шейху отчаянные смс, а потом подкидывать в воздух мобильники в надежде, что те «подхватят» сигнал с далекой ретрансляционной вышки. Их новенькие айфоны и старые нокии падали и разбивались о камни.

Как их Ил-18 вот-вот… Большая машина ухнула в последний раз и вдруг коснулась колесами грунтовой полосы, «сделала козла» и ровно покатила по земле, словно при посадке в штатном режиме.

– Ну… сели, парни! Поздравляю!

– Командир… ну, командир, вы – мастер!

– Вы – супер!

– Парни, хорошо, что никто не растерялся. Мы все молодцы!

– С нас причитается, командир!

Включилась бортовая трансляция. Голос капитана перестал дрожать и звучал уверенно:

– Дамы и господа, говорит командир корабля, мы выполнили техническую посадку в аэропорту города Дамар. Сейчас будем выяснять, что произошло с машиной. Надеюсь, скоро мы продолжим наш рейс по маршруту Сана – Могадишо – Джибути. От имени авиакомпании приношу вам извинения за переживания и доставленные неудобства.

Бортпроводница тяжело завозилась в соседнем кресле.

– Пойду, пожалуй, посмотрю на пассажиров, все ли в порядке. – Она смотрела на Бенфику как на давнюю знакомую.

– Извините, а можно вас спросить? – Девушка решила, что следует использовать каждый момент для познания этой удивительной жизни, вновь дарованной ей Аллахом. – Все были уверены, что разобьемся, но при этом вы улыбались. Почему?