Комбат - Александр Тамоников

Стрельцов отставил бокал, прикурил сигарету:

– А товарищ банкира за тобой, случаем, не ухаживал?

– Ухаживал.

– И тебе это нравилось?

– До определенного момента да. Потом надоело – слишком он усердствовал и был до тошноты любезен.

– И ты что, отшила его?

– Юра, что за вопросы? Что за допрос ты мне устроил? Все это было, да ничего, по сути, и не было, до тебя. До того, как ты появился в моей жизни.

– И тебе нравились ухаживания того хлыста лощеного. Как же, богатенький буратино, а стелется перед тобой…

– Ты никак ревнуешь?

– Да, черт побери, ревную! И в этом есть что-то странное?

– Юра, мне, конечно, приятно осознавать, что ты любишь меня, но ревновать не надо. Не к кому!

Стрельцов угрожающе произнес:

– Будет не к кому! Если этот урод еще раз появится здесь, то я его просто прибью!

– Ну что ты?! Успокойся. И дернул меня черт рассказать о подруге. А все шампанское – хоть и гадость, но по мозгам бьет. Так выпьем коньяку или мне выбросить его?

– А ты выбросишь?

– Если скажешь, выброшу. Вернее, в раковину вылью, прямо при тебе.

– Не надо. Давай этот коньяк, посмотрим, чем он от нашего отличается.

Екатерина принесла пузатую бутылку с простенькой этикеткой, убрала шампанское и фужеры, выставила рюмки. Минут пять мучился Стрельцов с пробкой: французы запечатали свой марочный товар крепко. Не то что наши. У нас свернул пробку и пей, а у них, видно, специальный нож или штопор нужен. Справившись, наконец, с пробкой, Юрий разлил коньяк по маленьким рюмкам. Кухню сразу же заполнил аромат черной жидкости. Стрельцов сказал:

– Да! Это не наш клоповник. Хотя аромат еще ни о чем не говорит. Одеколон тоже хорошо пахнет.

Но, опустошив рюмку, оценил напиток:

– Хорош! Ничего не скажешь. И крепкий, и пьется легко.

После ужина Екатерина быстро убрала все со стола, вымыла посуду, бокалы, рюмки, расставила и разложила все по привычным местам. Шампанское и коньяк поставила в холодильник, сварила кофе.

Стрельцов все это время курил, любуясь Катей, отмечая ее ловкие, доведенные до автоматизма действия.

Она поставила чашки на стол, присела, отложив на соседний стул передник:

– Ну а теперь, ревнивый ты мой, расскажи мне о том, что произошло на прыжках.

– Может, не надо?

– Ты же обещал! И я все равно рано ли поздно, но сама все узнаю!

– Да? Ладно, только давай договоримся, никаких охов и ахов в ходе рассказа.

– Так, значит, все-таки произошло нечто серьезное?

– Да как сказать… В общем, нештатная, конечно, ситуация, но и ничего особенного.

– Я слушаю тебя.

– У меня во взводе трое молодых солдат, которые сегодня прыгали в первый раз. Ну, один из них допустил ошибку. Боялся слишком, забыл напрочь, чему учили. Вышел из борта нормально, а вот кольцо дернул рано. Кольцо, Катя, это такая скоба, которая крепится вот тут, – он указал на левую часть груди, – и с помощью которой открывается основной парашют. Это тот, на котором спускается десант. По телевизору, наверное, видела?

– Видела.

– Есть у десантника и запасной парашют. На случай, если не откроется или не наполнится основной. Он тоже открывается с помощью кольца. Или штырей. Подробности я тебе объяснять не буду, на это и ночи не хватит. Короче, боец рано рванул за кольцо. Парашют вышел из ранца, но не наполнился воздухом и начал гаснуть. Солдат растерялся вконец. И запасной открыть не смог. Полетел вниз. Купол, даже не наполнившийся, снижает скорость падения, но не настолько, чтобы десантник мог приземлиться, не разбившись. В общем, летит мой солдат. А я ниже его, первым прыгнул, так положено. Вижу такое дело, ну и перехватил его за лямки. Так вместе на одном парашюте и приземлились. У бойца опыта меньше, он сломал ногу. Я бы обошелся вообще без повреждений, но тут подвернулся бугор, черт бы его побрал. Ну и ударился об этот бугор. Вот и все! Солдат в госпитале, я дома. Ничего особенного. Синяки через неделю пройдут.

Катя тихо произнесла:

– Ты же мог погибнуть, Юра…

– Я – нет, а вот солдат погиб бы точно, если бы я не перехватил его в воздухе. Но командир обязан беречь подчиненных. Так что я сделал только то, что должен был сделать.

Поигрывая зажигалкой, Стрельцов выронил ее на пол. Нагнулся, чтобы поднять, и охнул – боль пронзила правую сторону грудной клетки. Катя тут же оказалась рядом:

– Что, Юра?! Больно?

– Немного…

– Вижу, как немного. Может, в дежурную аптеку сбегать? Тут рядом. Лекарства, мази какие купить?

– Не надо. Для меня лучшее лекарство – это ты. В постели все пройдет. С тобой о том, что существуешь, забываешь, а уж о боли и говорить нечего.

– Ты заставляешь меня краснеть.

– Но это на самом деле так. И нечего этого стыдиться. Напротив, далеко не каждая женщина способна доставить мужчине истинное удовольствие.

– Как и мужчина женщине.

– Да! Гармония в близости – великое дело. Без нее счастья не будет. Конечно, многие живут и так, не познав всей сладости любви, но разве это жизнь?

– Извини, Юра, а с женой у тебя была гармония?

– Нет! С женой у меня ничего не было, ни любви, ни гармонии. Понятно, что мы спали вместе, но каждый для себя. Поэтому брак был обречен на развал.

– Знаешь, Юра, я боюсь, что твоя Марина приедет в школу и устроит скандал.

– Она не моя, ты моя; но Марина способна на любую подлость. Хотя, не думаю, что решится нанести удар по тебе. Ты-то при чем, если ушел от нее я?

– Но ушел-то ко мне? А женщины этого не прощают. Часто мстят. А скандал в школе может привести к тому, что мне придется уволиться. И потом, если ты правда любишь меня, если я дорога тебе и ты хочешь связать со мной жизнь, то… почему не разводишься? Извини, наверное, я не должна была говорить этого. Но и ты пойми меня. Я хочу, чтобы мы жили вместе, в законном браке, чтобы никто не осуждал и не обсуждал нас, чтобы у нас были дети, сложилась полноценная семья. Без твоего развода с Мариной ничего этого быть не может.

Стрельцов обнял женщину:

– Я тоже очень хочу, чтобы у нас сложилась полноценная семья. Марина не хотела иметь детей, ребенок помешал бы ей жить разгульной жизнью, а сейчас она вряд ли способна родить. Но это ее проблемы, а с ней и с разводом я вопрос решу. В самое ближайшее время. Если получится, то завтра.

– Ты береги себя, Юра! Я без тебя уже не смогу…

– Все будет правильно, дорогая.

В прихожей неожиданно раздался звонок городского телефона. Стрельцов взглянул на возлюбленную: