Настоящий покойник - Александр Днепров

— А ты ему понравился, — довольно улыбаясь, сделала вывод Вика, которая до этого молча наблюдала за нашим знакомством. — Правда, Майк, малыш? — на всякий случай уточнила она и ласково погладила его по голове.

— Это значит, что сейчас он меня есть не будет? — боясь не то что пошевелиться — лишний раз моргнуть, спросил я.

Майк, точно уразумев, что разговор идет о нем, спрыгнул с дивана и миролюбиво замахал хвостом, одновременно крутясь на месте. Я бы не возражал против его телодвижений, если бы не болтающийся сзади кусок арматуры в виде хвоста. Вертясь, этот, извините за выражение, «малыш» так врезал мне хвостом по ноге, что в глазах у меня потемнело. Майк же, нюхнув меня и слегка зацепив боком, отчего я еле удержался на ногах, снова запрыгнул на диван, ясно давая мне понять, что дружба дружбой, а каждый спит на своем месте. Диван — это его место.

— Расслабься, — посоветовала мне Вика, — и можешь двигаться — раз он лег, он тебя не тронет.

— Точно-о?

— Точно.

— Ну, тогда где тут у тебя туалет?..

Закончив со всеми процедурами, я, чистый и несколько взбодрившийся, вышел из ванной и, прокравшись по стеночке мимо сопящего монстра, нырнул в комнату, где меня ожидала Вика. Она сидела в кресле, поскольку диван уже был разложен и застелен для сна. Перед креслом стоял столик на колесиках, на нем горячий кофе и бутерброды. Не могу сказать, что я был очень голоден, но от кофейка и парочки бутербродов я бы не отказался.

— У тебя курить можно? — спросил я Вику.

— Вообще-то нет, но сегодня случай неординарный — кури, — милостиво разрешила она.

Я достал из нагрудного кармана джинсовой рубашки пачку сигарет и зажигалку. Затем бросил взгляд на диван.

— Может, поменяемся местами? — предложил я Виктории. — Не хотелось бы в одежде на постель садиться, тем более что мне пришлось в ней по земле покувыркаться.

Вика искривила губы в усмешке.

— А ты думаешь, на постель нельзя, а в кресло можно в грязной одежде садиться? Давай раздевайся — нового ты мне ничего не покажешь…

Сняв одежду (за исключением плавок, конечно), я уселся на краешек дивана, поближе к столику, и, закурив сигарету, отхлебнул кофе.

— Я готов.

— К чему? — удивилась Вика.

— Ну, ты же меня для чего-то пригласила? Надеюсь, не только для того, чтобы я реабилитировался?.. — Я намекал на казус, произошедший со мной в купе.

— Нет, не для этого, — твердо ответила она, и я понял, что процесс моей реабилитации откладывается на неопределенный срок. — Поскольку тебе надо хорошо отдохнуть, я буду краткой: я и есть та журналистка, с которой встречался твой отец. — Вика замолчала, ожидая моей реакции.

— Это чересчур кратко, — после недолгой паузы, которая понадобилась мне, чтобы взять себя в руки после упоминания об отце, констатировал я.

— Сначала я не относилась к твоему отцу… Извини, Влад, но без этого разговора не получится.

В ответ я лишь кивнул.

— Так вот, — продолжала Вика, — я не отнеслась к твоему отцу с должной серьезностью — думала, нечего старику делать, вот он и собирает всякие сплетни. Он принес мне материал для статьи, а я, сунув бумаги в стол, уехала в отпуск. Даже не взглянула. По приезде я, узнав о случившемся, сразу же кинулась к бумагам… Почему я не взглянула на них сразу, как только он мне их принес? — Вика тяжело вздохнула. — Может быть, этой трагедии удалось бы избежать.

— Давай меньше лирики, а больше фактов, — сдавленным голосом прервал я ее.

Вика кивнула и продолжила:

— Где ему удалось раздобыть всю эту информацию, я не знаю, но то, о чем там говорится…

— Ближе к делу, — не выдержал я.

— В нескольких километрах от Алексеевска есть озеро, на берегу которого построен целый город, сначала его называли Песчаным, так как построен он на песке. Возведены дома, даже асфальт проложен… Да вот только в этом городе никто не живет и, как я подозреваю, никогда жить не будет. Со временем и название поменялось из Песчаного на Мертвый.

— А почему там невозможно жить? — удивился я.

— Во-первых, песок недостаточно отстоялся — в любой момент эти дома могут рухнуть. Во-вторых, из-за удаленности туда нереально провести какие-либо коммуникации. Вот и стоят эти каменные гробы без окон и дверей.

— Кто-то денежку отмыл, — высказал я предположение.

— Точно, причем не малую, — подтвердила мою догадку Вика. — Есть и другие факты, к примеру, дороги. Несколько организаций занимались: одна ремонтом дорог в самом Алексеевске, другая чинила выходящие из него трассы, третья вела дорогу к Мертвому городу. Так вот, длительное время оплата произведенных работ задерживалась, а расплатились с ними после скачка бакса по старым расценкам, а той фирме, что вела дорогу к Мертвому городу, не заплатили вообще. — Вика промочила кофейком горло и продолжила: — Твой отец прошел почти всю цепочку и добрался уже до головной конторы, которая заключала контракт на строительство с югославскими подрядчиками. Мертвый город строили югославы. Небезынтересен и тот факт, что директор этой конторы является одним из лидеров уже известного тебе «Союза».

— Все это действительно интересно, — вставил я свой комментарий.

— Да, но это еще не все. Дело в том, что эта контора под названием «Жилдомстройтрест» практически не использовала в строительстве свои финансы, а действовала за счет привлеченных средств.

— Извини, — снова перебил я Вику, — если тебе не трудно, приготовь еще кофе.

— А заснешь потом?

— Куда я денусь, — успокоил я ее.

Вика вышла на кухню, а я снова закурил и тупо уставился в телевизор — звук, чтобы не мешал, был приглушен. Местное телевидение передавало новости. Мой приезд совпал с предвыборной кампанией, и сейчас шел репортаж об одном из кандидатов в мэры. Из комментариев я понял, что этот кандидат в данное время мэр, но метит на второй срок. Это был высокий, довольно симпатичный мужчина, но что-то в его облике было отталкивающим. Вроде бы все хорошо, и говорит красиво и уверенно, и улыбочка — куда там голливудским звездам… И тут он сделал ошибку, показавшую истинное лицо кандидата. Спускаясь с трибуны, охранники мэра допустили промашку, и между ними и объектом охраны образовалась небольшая щель, в которую тут же проскочила скромно одетая женщина лет пятидесяти. Подбежав к мэру, она коснулась его руки. Мэр, он же кандидат, дернулся назад, а на его лице появилась пренебрежительно-испуганная гримаса, точно его коснулась не работница одного из заводов, а какая-нибудь прокаженная. Но, видимо, вспомнив, что на него устремлены объективы камер, мэр спохватился и нацепил на свою физиономию маску радушия и внимания. И тут… Я невольно подался вперед. В толпе мэровских прихвостней мелькнуло очень знакомое мне лицо — это было лицо человека, которого я не видел уже много лет и, сказать честно, не горел желанием увидеть. Этим человеком был в прошлом мой дружок Дубак Паша. Лицо попало в камеру на долю секунды, и то только потому, что телохранители, отодвигая оператора в сторону, случайно развернули камеру вбок.