София в парандже - Александр Афанасьев

Кого Аллах направил, того никто не собьет, а кого Аллах сбил, того никто не направит.

Я свидетельствую, что нет божества, достойного поклонения, кроме Аллаха, я свидетельствую, что Мухаммад – его раб и Посланник.

«О те, которые уверовали, бойтесь Аллаха должным образом и умирайте не иначе как мусульманами».

Ас-саламу алейкум ва рахмату-Ллахи ва баракатуху, дорогие братья и сестры, дорогие братья муджахиды.

Я, ваш брат по религии, Абу Усман, обращаюсь к вам и хочу начать со слов нашего великого Пророка (мир ему и благословения Аллаха): «Кто умер и не сражался, и не имел намерения к сражению, тот умер на одном из видов лицемерия».

Эти слова показывают нам, что джихад является величайшим деянием Ислама, что джихад сегодня становится обязательным для спасения Уммы.

Сегодня, дорогие братья, Умма находится в таком униженном состоянии, в таком бедственном состоянии, что джихад становится обязательным для всех нас. джихад является фард айн.

Я обращаюсь к муджахидам: мы сегодня – авангард джихада, мы сегодня – спасители этой Уммы.

Муджахиды сегодня в первых рядах. Почему? Потому что муджахиды любят Аллаха, любят Его религию и своего Пророка (мир ему и благословения Аллаха).

Я хочу обратиться к братьям всего мира, к братьям Шама и Афганистана, к братьям Кавказа и Пакистана, ко всем муджахидам. Я молю Аллаха за вас. В первую очередь я хочу принести соболезнования в связи с потерями братьев, которые покинули нас.

Мы знаем, что они не погибли, что они живы и получают удел у своего Господа. Мы знаем, что они ждут нашего присоединения в Раю, иншааЛллах. Мы просим Аллаха, чтобы Он дал нам иман и позволил присоединиться к нашим братьям, чтобы Он дал нам степень Шахады в этом джихаде.

Сегодня мы выполняем приказ Аллаха, и мы в авангарде этой Уммы, поэтому я прошу, братья, активизировать джихад, активизировать операции по уничтожению врагов Аллаха.

Также хочу обратиться к братьям мусульманам, которые живут на территориях, оккупированных кяфирам и мусульманских земель, – не забывайте, что и для вас джихад сегодня является священным фард айном. Не забывайте, что мы сегодня одна Умма.

Если сегодня идет джихад в Сирии против врага, который хочет уничтожить Ислам, то и для вас это становится джихадом, для вас это становится фард айн.

Я призываю вас, чтобы вы уничтожали врагов Аллаха, там, где вы находитесь. Я призываю вас, чтобы вы уничтожали врагов там, куда доходят ваши руки, чтобы вы открыли фронты джихада.

Сегодня идет тотальная война. Она не нами была объявлена кяфирам, а кяфиры объявили ее нам. Когда идет тотальная война, не остается мирного населения. Если нам объявили тотальную войну, то Аллах разрешает нам воевать с ними так, как они воюют с нами. Когда они бомбят мусульман, они убивают и стариков, и женщин, и детей. Потому мы имеем сегодня право воевать с ними так, как они воюют с нами. Я призываю вас, воюйте с ними, уничтожайте их, не оставляйте в живых никого из них. Это приказ Аллаха. А мы, как богобоязненные, искренне верующие, должны выполнять приказ Аллаха.

Заканчивая свое обращение к вам, дорогие братья, я хочу сказать, что я являюсь амиром не потому, что я лучше вас. Нет, я хуже вас, но сегодня по воле Аллаха на мне лежит эта ответственность.

Я хочу искренне выразить вам свою любовь, всем тем, кто является искренне верующим в Аллаха и Его религию. Да поможет нам Аллах на этом прямом пути и убережет от тех, кто сбивает с этого пути. Мир вам и милость и благословения Аллаха, дорогие братья!

Аллаху Акбар, Аллаху Акбар, Аллаху Акбар!

Возвращался в Софию я в полном расстройстве духа.

Нет… конечно, я был рад, что вывел еще одну тайную ваххабитку на чистую воду… приходилось, знаете ли, видеть, что они творят. Ужасало другое – скорость и неотвратимость распространения заразы. Такое ощущение, что мы имеем дело с чумой, распространяющейся по городу подобно пожару – и спасения от нее нет…

В городе сделал несколько кругов – не следят ли. Остановился у киоска… там продавали какие-то острые колбаски. Целый день на кофе – только колбасок мне и не хватало…

Уже доедая, я заметил, как напротив припарковался «Мерседес». Мне туда…

Генерал Иванов был одет как будто только что ехал с теннисного корта, – футболка-каскетка черного цвета с буквами FBI, настороженные глаза…

– Как обжились?

– Нормально, – буркнул я. – Как у вас?

Генерал положил на колени кейс, открыл его и, достав фотографию, протянул мне:

– Этот?

Коммандера Сикерда я не так хорошо знал, но на фотографии точно он. Он был снят с помощью длиннофокусного объектива выходящим из самолета…

– Этот.

– Прилетел во Враждебну^[3] первого сентября этого года, рейс из Кутаиси, с пересадкой во Франкфурте.

Я сразу не въехал. Потом дошло.

– Простите… откуда рейс?

– Кутаиси…

Грузия. А там-то он что делал?

– Самолет был полон, – продолжал обстоятельно докладывать генерал, – но мы проверили всех пассажиров. Вместе с ним прилетели вот эти трое.

Еще три фотографии.

– Степан Суворов, Гига Горчеладзе и Антон Сигуа.

– Разрешите?

Фотографии были распечатаны на хорошей, но обычной принтерной бумаге. Я взял и стал медленно перебирать их. Конечно, по виду человека про него ничего не скажешь, но очень похоже на какую-то спецгруппу.

– Я могу забрать?

– Да, конечно. Все они указали в качестве цели путешествия туризм, все поселились где-то в городе на съемной квартире, а не в отеле. Наша контрразведка не следила за ними, они просто выехали в Софию, и больше мы о них ничего не знаем.

Я кивнул. Вообще – все очень странно. И полностью не соответствует тому, что мне сообщил Слон, осталось понять – Слон врет мне или наврали ему? Второе запросто может быть, Сикерд давно ведет не двойную даже, а тройную игру – служит США, нам и наркомафии, причем последнее – не по своей инициативе, а с поддержкой кого-то из больших американских верхов. Вполне возможно, что он соврал, отправляясь в Болгарию, и эта ложь, в конце концов, добралась и до Слона.

– Как насчет телефона?

Генерал достал распечатку. Звонки плюс перемещения. Последний раз телефон был отслежен семь дней назад – то есть в день исчезновения. Это ничего не значило – Сикерд мог и сам отключить телефон, могли и похитители.

– Благодарю. Еще что-то?

Генерал достал сшитые степлером листки бумаги, протянул мне. Знакомые формуляры Интерпола.