Остров смерти - Андрей Воронин

– Это запросто. Они у нас кучу анкет заполняли. Есть еще три видеокассеты, где каждый болтает о себе.

– Ценный материал. Сколько у меня времени в запасе?

– Собирались в десять утра улетать. Теперь переиграем на дневной рейс. Я уже звонил в Красноярск по межгороду, предупредил. Нужно ведь еще одного на замену взять.

– Может, лучше двоих? А меня ассистентом каким-нибудь. Я ведь в конкурсах никогда не участвовал.

– Как раз наоборот, преступник сразу раскусит, что ты не из телевизионной братвы. А конкурсантов мы собирали отдельными партиями, а всех вместе – ни разу.

* * *

Игроки собрались в фойе гостиницы и ждали команды грузиться в автобус. Отсутствие двух человек заметили и некоторое время недоумевали. С осведомленными о факте смерти охранниками и ассистентами Фалько успел провести воспитательную работу. Они поведали про отказ финалистов из девятьсот девятнадцатого номера подписать договор.

– Насчет Петровича не знаю, а Женя говорил, что сразу подмахнул, – вспомнила Акимова.

– Точно, – кивнул Рифат.

На этот случай была готова версия.

– Подмахнуть он подмахнул, – подтвердил один из ассистентов. – А Петровичу никак не хотелось бороться за правду в одиночку. Решил, что двоим проще добиться уступок. Ну и агитировал парня полночи. Женя потом явился и объявил, что подпись свою аннулирует. А шеф никого не держит, у него есть люди на замену.

Игроки взялись оживленно обсуждать: какие именно пункты могли оспаривать двое отказников?

Как только Фалько появился в фойе, все одиннадцать сразу обступили его, встревоженные первыми потерями в своих рядах.

– В подробности вдаваться не буду, – жестко ответил Фалько. – Между прочим в каждом договоре стоит пункт насчет конфиденциальности, советую прочесть его внимательно и усвоить.

– Вы же подумать никому не дали: давай подписывай, – напомнил кандидат биологических наук. – Так не делается!

– Еще раз подтверждаю: насильно никого не держим. Пока еще любой из вас может разорвать договор без выплаты неустойки.

Фалько уже привык иметь дело с участниками викторин, конкурсов, ток-шоу. Если сразу их не «построить», начнется бардак. Вот и теперь народ быстренько присмирел и бодро загрузился в автобус.

В последний момент подскочил скользкий тип с диктофоном и прилипшим ко лбу завитком волос. Фалько знал в лицо этого сотрудника скандальней газетенки. Есть журналисты, готовые облить грязью любой проект, причем делают это талантливо. Нюхом схватывают мелкие детали, чтобы потом подать их в издевательском тоне.

Фалько подал знак одному из охранников и скользкого типа быстро заблокировали:

– Извините, но участники не имеют права давать интервью без разрешения компании.

– Так вот ведь начальник, Николай Георгиевич! – журналист радостно, как старому знакомому помахал рукой.

– Подайте заявку, – не глядя в его сторону, ответил Фалько.

– Давайте прямо сейчас напишу.

– На имя генерального директора. В офисе отдадите секретарше.

– Так вы ведь сейчас в аэропорт.

– Ничем не могу помочь. Кто не успел, тот опоздал.

Привстав на цыпочки, газетчик с завитком на лбу стукнул в толстое стекло автобуса и улыбнулся присевшей у окна «ромашке» Зине.

– Только два слова. Что у вас сегодня с утра случилось интересного?

– Ой, много всякого…

На самом деле Фалько больше не мог себе позволить никого отчислить – две замены и так потянут за собой кучу комментариев в прессе. Но если б сейчас ясноглазая девушка с невинным выпуклым лобиком позволила себе вякнуть лишнее, он бы мог сорваться и просто кинуть в нее чем-нибудь тяжелым.

– ..Я сережку свою потеряла.

– Золотую? – подпрыгнул повыше газетчик.

– Да нет, что вы. Зачем мне на острове золото?

Простенькую, дешевую. Но все равно жалко.

«А она не такая наивная, какой кажется», – отметил про себя режиссер.

В это самое время крепкий человек с глубоко посаженными глазами и плотно прижатыми, приросшими к безволосой голове ушами бодро шагал по коридору верхнего этажа гостиницы. Двери всех номеров стояли открытыми – производилась уборка. Одна из женщин в форменном халате собирала в тюк постельное белье, другая пылесосила ковровое покрытие.

– Что за мода сдавать на одну ночь? Столько кроватей теперь перестилать.

– А кого это колышет, кроме нас с тобой?

– Говорят «скорая» рано утром подъезжала.

Увезли кого-то.

– Нажрался, наверное. У них ведь как: сперва в ресторан, там б.., подцепят и с ней в бар. В баре добавят. Ну и в номер что-нибудь прихватят. А сердчишко у теперешних слабенькое, как у зайцев. Вот и «скорую» вызывать приходиться.

Дверь в девятьсот девятнадцатый тоже была распахнута настежь, но здесь еще уборка не начиналась. Войдя внутрь, Забродов быстро огляделся сперва в комнате, потом в ванной. Успел еще приоткрыть окно и выглянуть наружу, прежде чем его обнаружили.

– Стоп-стоп-стоп. Чего это вы здесь потеряли?!

– Каждый раз в этом номере останавливаюсь, – невинно улыбнулся им Илларион. – Число счастливое.

– Девятьсот девятнадцать? С каких это пор?

– Лично для меня. В первый раз, когда здесь жил, познакомился со второй женой.

– Где познакомились, в номере?

– Да нет, в метро. Но число с тех пор для меня счастливое.

На ходу сочиняя байку о мифической жене, Забродов продолжал присматриваться к обстановке.

Впрочем, внешне он казался поглощенным приятными воспоминаниями. Говорил, неторопливо прохаживаясь туда-сюда.

Женщину любого возраста хлебом не корми – а дай про чужую личную жизнь послушать. Но лишнего времени у Забродова не было. Все для себя выяснив, он быстро закруглился.

– Схожу к администраторше. Надо «застолбить» номер, пока не поздно.