Обратный отсчет - Роман Канушкин

— У тебя шальные глаза.

— А у тебя замечательная задница. А глаза — развратные. И пухлые детские губы.

— Как?

— Просто так. Хочешь? По четырнадцать раз?

— Где-то я слышала, — она поцеловала его, — что все происходящее в экстремальных ситуациях потом оказывается недействительным.

— Да? А что у нас такого произошло в экстремальной ситуации?

— Ну… — Она снова поцеловала его, потом коснулась языком шеи, груди в том месте, где была расстегнута рубашка, и подняла глаза.

— Ну вот, — сказал Чип, — раскосые и развратные.

— Ну и ладно.

— И очень теплые. Девушка, вы всегда трахаетесь в авиатуалетах с незнакомыми мужчинами?

— Нет, только в тех случаях, когда самолеты должны взорваться.

— Вместо этого.

— Что?!

— Да так, ерунда… Что там у нас такого стряслось в экстремальной ситуации?

— Некоторые обещания, числом до четырнадцати.

— А, это… Есть выход — каждый день по небольшой экстремальной ситуации. Если ты, конечно, не против гетеросексуальных отношений. А? Как?

* * *

Четверг, 29 февраля

Вечер

Когда самолет коснулся земли, солнце давно уже скрылось и последний день зимы закончился. Самолет отрулили на запасную полосу, к нему тут же двинулся автомобиль «Скорой помощи», мощная аэродромная пожарная машина, саперы. Чуть поодаль стоял «уазик» для конвоирования заключенных и несколько человек в форме внутренних войск, вооруженных автоматами.

Подали трап. Дверь утонула в покатом боку серебристого лайнера. По согласованию с землей первым должен был покинуть самолет капитан Воронов с заключенным. Когда Игнат и Зелимхан появились на трапе, к самолету быстро подъехал еще один автомобиль. Это была черная «Волга». Внизу к трапу подошла группа автоматчиков. Было молчание. Игнат слышал, как под их ногами скрипел трап.

— Постой, неизвестно, что у них на уме, — бросил Игнат Зелимхану, затем он сделал еще несколько шагов по лестнице.

— Я капитан Воронов, — обратился Игнат к старшему группы. — Я лично конвоирую заключенного…

Дверцы черной «Волги» открылись, и в появившейся фигуре Игнат узнал Деда.

— Павел Александрович, — проговорил Игнат. Дед быстро подошел к трапу, махнул рукой автоматчикам.

— С возвращением, сынок… — Он вдруг раскрыл объятия, и Игнат подумал, что это как-то странно и не похоже на всегда сдержанного Деда. — Не беспокойся, все нелепые приказы на сегодня отменены. С возвращением, Ворон. — Потом Дед посмотрел на Зелимхана. — Полковник Бажаев, Государственной Думой объявлена амнистия. Остались формальности, думаю, день-два.. Я лично обещаю вам свести этот срок к минимуму. И… спасибо. — Потом он перевел взгляд на Игната:

— Пойдем, сынок, отвезу тебя домой. Много чего придется рассказать… Но уже все позади.

— «Заячьи уши»? — Игнат вдруг вскинул голову и пристально посмотрел на Деда. — Это кто-то из наших? Да?

— Пойдем, сынок, в машину. Тебя ждут дома. Все уже позади.

— Павел Александрович, а не знаете вы. Лавренев?

— Лютый? — Дед усмехнулся. — Так его называют?

— Так точно, товарищ генерал.

— Ну и дружки у тебя… Друг детства?

— Так точно. Майор Бондаренко…

— Не волнуйся, говорю же тебе, все плохое уже позади. Совсем позади. Ему оказали помощь, и сейчас, насколько я знаю, он уже готов продолжать свой благородный труд.

— Он очень мне помог. Может, его труд не… он не совсем законопослушен, но эти триста человек сейчас в самолете…

— Я все знаю, сынок. Предлагаешь наградить братву орденами за личное мужество? — Дед мягко улыбнулся. — Поедем, сынок. Тебя ждут дома. Все закончилось.

Ворон сделал шаг за увлекающим его Дедом, потом вдруг остановился. Обернулся — автоматчики окружили Зелимхана, сейчас ему наденут наручники. День-два..

Они смотрели друг на друга, ветер был холодным, сырым, совсем не таким, как в небе, когда рядом с ними двигалось огромное пылающее Солнце.

— Ну, прощай, — проговорил Игнат.

— Да… Прощай.

Внезапно включили яркий прожектор, он ударил Ворону по глазам, ослепляя. Игнат заслонился рукой от искусственного электричества:

— Зелимхан, можешь пообещать одну вещь?

Майор, командующий группой автоматчиков, терпеливо ждал. Потом он посмотрел на Деда и вдруг, отступив на шаг, повесил наручники на пояс.

— Смотря что. — Зелимхан чуть насторожился.

— Не входи больше в самолеты в воздухе, не надо — Игнат поднял руку, указывая на небо, и улыбнулся. — Договорились?

Зелимхан посмотрел по сторонам сквозь морозный и ставший искрящимся воздух, поднял голову, вздохнул и с улыбкой проговорил'

— Ладно, пора.

— Будь — Свет больше не слепил, и они хорошо видели друг друга — Постой.. — Игнат покопался в карманах, — держи. — Он протянул ему пачку сигарет «Кэмел». — Выходит, что наши любимые. Как ты сказал? «Верблюд»?..

— Получается так. Спасибо.

Раздались голоса — по трапу начали спускаться первые пассажиры большого лайнера, аэробуса «Ил-86».

— Ну все, пора. Прощай.

Они еще несколько мгновений смотрели друг на друга, а потом, перед тем как разойтись, вдруг одновременно шагнули вперед и крепко обнялись

— Давай, братуха, Аллах даст, свидимся. Береги себя.

— И ты тоже. А потом их развела ночь.

Через несколько часов началась весна. Весна второго года чеченской войны.