Возвращение с того света - Андрей Воронин

Впрочем, вскоре он убедился в обратном: в роскошной, похожей на стойло в дорогом борделе спальне Волкова в него кто-то пальнул прямо сквозь полупрозрачную бордовую ткань балдахина. Пуля раскаленным рашпилем прошлась по левому боку, и Глеб не целясь выстрелил в балдахин.

Под балдахином завизжали – пронзительно, по-бабьи. Слепой одним прыжком пересек спальню и с треском сорвал полупрозрачную тряпку, провонявшую духами и марихуаной. На огромной кровати сидела, поджав под себя ноги, рыжая Алена, одной рукой держась за расцарапанную щеку, а другой пытаясь навести на Глеба тускло-черный «браунинг». Глаза у нее были большие, круглые и совершенно бессмысленные от ужаса, а ствол пистолета ходил ходуном. Из одежды на ней была только микроскопическая шелковая комбинация, при других обстоятельствах выглядевшая бы весьма призывно, но обстоятельства были таковы, каковы они были, и Глеб, наплевав на галантность и не обращая никакого внимания на «браунинг», отвесил ей тяжелую оплеуху по здоровой щеке.

Пистолет, крутясь на гладком паркете, улетел под комод, а Алена, коротко вскрикнув, повалилась на бок: оплеуха получилась увесистой.

Здесь все было предельно ясно: в отличие от своей старшей подруги, Алена явно была готова сотрудничать. Для верности Глеб упер ей в лоб холодный ствол пистолета и слегка надавил, впечатывая сталь в нежную, без единой морщинки кожу.

– Говори, – сказал он, – или я тебя трахну этой штукой. Диаметр у нее так себе, зато эякуляция такая, что мозги через макушку полетят. Ну?!

Алена зажмурилась и тоненько заскулила. По щекам ее заструились черные ручейки туши, мгновенно превратив миловидную физиономию в рекламу фильма ужасов.

– Что.., говорить? – всхлипывая, проскулила она.

– Не валяй дурака, – сдерживаясь, сказал Глеб. – Где женщина, которая вчера приходила к Волкову? Где Волков? Считаю до трех. Раз…

– Не на-а-а… – взмолилась Алена, еще крепче зажмуривая глаза, из которых уже не текло, а прямо-таки лило, как из сорванного крана.

– Ну?! – с нажимом сказал Глеб.

– Они в церкви, – прорыдала Алена. – Теперь Учитель меня убьет…

– Не убьет, – сказал Глеб, убирая пистолет. – Теперь вот что. Оденься и жди ментов. Когда приедут, скажешь, что ворвались трое в масках, забрали деньги и ушли. Скажешь, уехали на джипе с московскими номерами. Запомнила?

Алена кивнула, не открывая глаз.

– Скажешь про меня хоть слово, вернусь и сделаю как обещал, – закончил Глеб. – Все, будь здорова.

Спустившись вниз, он услышал отдаленное завывание сирены. Быстро сориентировавшись, Глеб бросился в кухню, распахнул окно и выпрыгнул на задний двор. Ему даже не пришлось перелезать через забор: в нем обнаружилась запертая на примитивную задвижку калитка, открыв которую он оказался на заросшем кустарником берегу Крапивки. Аккуратно прикрыв калитку, Слепой берегом, задами, продираясь сквозь кусты, с ходу перескакивая через какие-то гнилые заборы и топча недавно засеянные охочими до натурального хозяйства гражданами грядки, устремился к молитвенному дому, крыша которого причудливо изломанным силуэтом торчала в отдалении, возвышаясь над поселком.

Дважды провалившись в какие-то ямы, разодрав новый пиджак и безнадежно загубив брюки, он перелез наконец через высокий кирпичный забор, который, подобно крепостной стене, окружал храм Вселенской Любви. Обойма его «парабеллума» была наполовину пуста, у него оставалась только одна граната, и поэтому он не торопился возобновлять штурм. Левый бок намок и стал липким от крови, и Глеб подумал, что пора закругляться: рана была пустяковой, но потеря крови могла вывести его из строя раньше времени.

На глаза ему почти сразу попалась приоткрытая дверь рядом с наглухо запертыми воротами гаража, расположенными в задней стене здания. Видимо, архитектор не хотел смущать умы верующих наличием в храме Вселенской Любви такого прозаического помещения, как гараж на две машины. Быстро перебежав бетонированную площадку перед гаражом, Глеб ужом проскользнул в дверь и оказался в коротком, тускло освещенном коридорчике, в который выходили две двери. Та, что была в торце коридора, вела, по всей видимости, во внутренние помещения, а низкая, зачем-то обитая жестью дверца, расположенная по правую руку от входа, должна была, по идее, открываться прямо в гараж.

На секунду Глеб растерялся, но, следуя старому правилу не оставлять ничего на потом, решил начать с гаража. Он осторожно потянул железную дверь на себя, заранее морщась в ожидании протяжного скрипа, но дверь пошла легко и бесшумно, и он проскользнул в гараж, сразу поняв, что не прогадал и угодил прямо в центр событий.

Посреди гаража, нацелившись хромированной решеткой радиатора прямо в закрытые ворота, стоял черный «Мерседес» с тонированными стеклами.

Перед машиной, спиной к Глебу, в позе изготовившегося к стрельбе ковбоя стояла одна из наложниц Волкова – блондинистая стерва Светлана. Сам Волков, встрепанный и потный, стоял на пороге открытой двери, которая, похоже, вела в подвал.

А рядом с Волковым, в шаге от двери, стояла, обессиленно привалившись плечом к стене, Ирина Быстрицкая – все в том же разорванном плаще и со скованными за спиной руками. Нос у нее слегка припух, и под ним виднелись следы засохшей крови, глаза глубоко запали и были обведены пугающе темными синеватыми кругами, волосы висели неопрятными космами, и кожа туго обтянула заострившиеся скулы. Ирина словно разом постарела на десять лет, и Глеб вдруг увидел, какой она будет в старости. Его словно ударили кулаком прямо по сердцу. Ему вдруг до слез захотелось, чтобы эта женщина была рядом с ним и через десять, и через двадцать лет. Это было острое, пронзительное и щемящее чувство, и Слепой до хруста стиснул зубы. Он не имел на это права, особенно сейчас…

Ну а что изменится потом? Он медленно поднял «парабеллум» на уровень глаз, ловя на мушку затылок блондинки. "Интересно, – подумалось ему, – сумею я выстрелить в затылок женщине?

Сумею, куда я денусь… Мы, наемные убийцы, еще не то умеем…"

– Ага, – слегка задыхающимся, словно после хорошей пробежки, голосом сказал Волков. – Беседуете?

– Чирикаем, – отозвалась Светлана, и в ее тоне Слепому почудилась холодная насмешка.

«Весело тебе, – подумал Глеб. – Ну, держись, сейчас ты у меня обхохочешься.»

– Не возражаете, если я присоединюсь? – негромко, чтобы, не дай бог, не спровоцировать случайный выстрел, спросил он.

Все-таки, как он ни старался, его слова прозвучали как гром с ясного неба. Все повернулись к нему, и он заметил, что Ирина готова потерять сознание.

Светлана резко развернулась на сто восемьдесят градусов, направив на него пистолет.

– Мать твою, – с чувством сказал Волков. – Вот, значит, кто Машку сдал… Сука ты. Ну и что теперь? Типичная «мексиканская ничья», только у нас, вдобавок, твоя баба. Пока вы так стоите, я ей десять раз успею шею свернуть… Я, кстати, как раз собирался это сделать.