Приказано умереть - Владимир Колычев

– Вот и отлично, майор… А с этим Абрамовым мы разберемся, обязательно разберемся… Вот какая штука! Он-то думал, что тебя убьют в Ялте, а ты выжил. И опять же, этот факт ему на пользу. Теперь ты должен меня убить, чтобы отомстить… Надеюсь, майор, что ты не станешь этого делать!

– Я тоже на это надеюсь, – кивнул Марат.

Он должен был наказать генерала. Но не хотелось мараться в крови. И все же он не отступится от своего. Не отступится. Суходол должен ответить за гибель разведбата.

– А с Абрамовым мы обязательно разберемся…

– Вы это уже говорили, – усмехнулся Марат.

– Говорил. И поверь, за словом обязательно последует дело.

Кто бы сомневался.

– А теперь извини, майор, мне нужно с Каролиной поговорить. Очень важный разговор.

– Значит, я могу идти? – облегченно вздохнул Марат.

Он только о том и думал, как убраться отсюда, но так, чтобы без скандала. Пусть генерал думает, что убедил его в своей невиновности. Пусть думает, что ему больше ничто не угрожает…

– Идите, товарищ майор. И подумайте о моем предложении… Да, вот моя визитка. Позвоните мне послезавтра, скажете, куда вы хотите отправиться, в Чечню или в Мурманск…

Марат молча взял протянутую визитную карточку, сунул ее в карман. И ушел. Он оставлял Каролину в обществе с генералом. Чем они сейчас займутся, это не его проблема. У Каролины своя голова на плечах, пусть сама решает, как ей жить дальше.

Марат вернулся в гостиницу. Олеси не было. Она птица вольная, перед ним отчитываться не должна. Она даже может отказаться от добровольно взятого на себя обязательства, он возражать не будет. Он справится сам…

А может, и не стоит трогать генерала? Он, конечно, заслуживает смерти, но ведь Марат не киллер. И даже не каратель. Он солдат, его дело воевать… Но как можно простить предателя, на совести которого десятки загубленных душ?

Олеся появилась поздно, в одиннадцать ночи. Она вошла к нему в номер, и все вокруг расцвело – как будто весна наступила. Иногда легкомыслие пахнет так же волнующе, как яблоневый цвет. Сейчас был именно такой случай… И гадать не надо, где она была. Студия красоты с солярием, а после дорогой бутик. Или наоборот. Марат никогда не был шмоточником и не разбирался в женских вещах. Но он мог побиться об заклад, что ее кофточка стоит немалых денег. И эта сумочка в одном гарнитуре с ультрамодными ботфортами на высоченном каблуке – такой же эксклюзивный вариант. Но больше всего ему понравилась ее юбочка – короткая и туго обтягивает бедра… Яркое, захватывающее зрелище. Возбуждающая феерия в отдельно взятом гостиничном номере.

– Ну как тебе? – весело улыбнулась Олеся.

– Я в нокауте.

– Значит, нравится.

– Не то слово.

– Здесь в Москве такая красота, аж дух захватывает. И вокруг все бурлит и сама закипаю… Вот, не выдержала и ударила шоппингом по нашему крымскому бездорожью… Как я выгляжу, а?

– Если бы я был твоим любовником, я бы сказал, что ты выглядишь, как элитная фотомодель. Был бы я твоим мужем, я бы сказал, что ты выглядишь, как элитная проститутка…

– Но ты не муж мне и не любовник.

– Тогда я скажу, что ты выглядишь, как роковая женщина. Нет, как роковая соблазнительница… Ты будишь во мне зверя.

– Зверя или самца?

– И того и другого.

– Тогда я ухожу.

Она ушла, но минут через двадцать вернулась. Футболка, джинсы, кроссовки. Но все равно выглядела она потрясающе. Правда, изнутри уже не светилась. Нет больше феерий, сейчас она воплощала собой деловую сосредоточенность.

– Ну, рассказывай, что узнал.

– Говорят, мне майора присвоили. Должность полковника предлагали…

– Кто говорил, кто предлагал?

– Лично господин Суходол.

– Ты что, с ним встречался?

– Да. Он у Каролины желанный гость… А Эммануила нет. Убили.

– Кто?

– Суходол и убил. А теперь к его жене клинья подбивает. А та и рада…

– Ничего не понимаю.

– А здесь и понимать нечего. Суходол, он же хитрый лис. Без мыла в любую задницу… Ему Каролина нужна. Девушка она красивая, спору нет, но, я так думаю, ему ее деньги нужны больше, чем она сама… А как я понял, ее деньги нужны не только ему… Есть один господин, Абрамов Борис Моисеевич, родной дядя покойного мужа. Суходол всю вину на него взвалил, якобы он Эммануила убил. А Каролина ему верит… Так что она нам не союзник…

– Так, понятно, Суходол Каролину охмуряет… С «майором» он тебе помог?

– Ты догадлива, как никто… Да, думаю, он похлопотал. Задабривает меня, гад. Полковничью должность предлагает, в Чечне… Пусть со мной теперь чеченцы разбираются, глядишь, на их пулю нарвусь…

– Хитер, бобер.

– Не зря же он в генералы вышел. Да еще и в губернаторы прорвался…

– Да, без хитрости генералом не станешь… Ты тоже можешь схитрить. Полковничью должность, говоришь, тебе предлагают. Раз уж такая маза пошла, отказываться нельзя…

– Увы, это не тот случай. Мне до конца отпуска две недели осталось. А я на месяц здесь задержусь. Чтобы снова в капитаны разжаловали. Мне от этого гада ничего не нужно…

– Даже не думай. Оставайся майором. Гада в землю закопают, хоть какая-то память от него должна остаться… Или ты уже передумал доводить дело до летального исхода…

– Почему передумал? Нет… Я за Эдика должен отомстить, за Лымарева, за других…

– Все это так, только что-то не вижу я в тебе огонька…

– Я сам в себе огонька этого не вижу. Не хочется убивать… Но я должен…

– И я тоже под это дело подписалась. Но честно тебе скажу, тоже перегорела… В душе я никогда киллером не была…

– Вот и отлично, давай завернем обратно. Ты же знаешь, я не очень-то хотел впутывать тебя в свое дело…

– А ты знаешь, что это не только твое, но и мое дело… Из-за этой сволочи Кирилл погиб, затем и Маши не стало…

– Кирилла и Машу Фадей убил. Ты ему отмстила…

– Но за ним Суходол стоял.

– Он всегда за кем-то стоит. В Чечне за хаттабовцами, здесь, в России, за киллерами. Своими руками он никого не убивает. Но это вины с него не снимает…

– Тогда зачем мы мараться должны?.. Тебя в Чечне использовали, меня здесь, в Москве. Я и проституткой была, и киллером. Пользовали меня… Так почему бы и мне не использовать кого-то в наших целях?..

– Кого ты можешь использовать? – спросил Марат.

Но Олеся не ответила. Так задумалась, что не услышала его вопрос.

Похоже, в ее голове созревал нешуточный план.