Настоящий полковник - Андрей Ильин

— Мы не знаем.

— Но разговаривают-то они по-русски?

— Мы не видели, чтобы они разговаривали…

— Сколько их?

— Мы заметили четверых.

— Это меньше, чем было раньше.

— Но лучше.

Наличие профессиональных телохранителей усложняло задачу. Профессиональный охранник — это не урка с пистолетом, который в ситуации боя способен лишь орать и палить в белый свет как в копеечку. Профессионал в качестве телохранителя — это серьезно. Если, конечно, бойцы в своих выводах не ошиблись.

Но даже если ошиблись, им лучше поверить. Лучше поверить, чем проверить их гипотезу в бою.

— Я считаю, что акцию нужно отложить.

— Как отложить?

— Просто отложить. Сейчас отложить.

— Сейчас?

— Да. Прямо сейчас! Надо развернуться и поехать домой.

— Но почему?

— Потому что открылись новые, до того неизвестные обстоятельства.

— На сколько отложить?

— До выяснения вновь открывшихся обстоятельств.

— Но завтра днем братья улетят!

— И что?

— Мы можем их упустить!

— Но точно так же мы можем упустить их, если бросимся в бой, не проведя предварительной разведки. Вы же военные училища заканчивали. Это азбука! Нельзя ввязываться в драку, не зная силы противостоящего вам противника! Нарваться можно!

— Но завтра их в городе уже не будет! Навсегда не будет! Мы должны использовать этот единственный шанс.

— Используйте. Без меня.

— Без вас нельзя. Вы у нас солист. Мы лишь подыгрывающий вам оркестр.

— Значит, вы должны меня слушать.

— Нет, не вас. Оркестром руководит дирижер. Мы должны слушать дирижера. И вы должны слушать!

— Вы настаиваете на акции?

— Категорически!

— И если я откажусь…

— Вы не откажетесь.

— Почему в этом так уверены?

— Мы получили на этот случай соответствующие инструкции.

Какие, полковник переспрашивать не стал. Чтобы не нарваться на ответ — «увидите…».

За жабры взяли его соседи по трехкомнатной квартире. Так что дышать стало затруднительно.

Конечно, можно им отказать. И гарантированно нарваться на неприятность. Потому что у них есть инструкция. О содержании которой нетрудно догадаться.

Можно с ними согласиться и получить шанс встретиться с профессионалами. Если они таковыми окажутся.

Кто лучше? Вернее, безопасней?

Друзья?

Или враги?

Пожалуй — враги. Их меньше. Квалификация их не известна. И они не ждут нападения. Есть шанс выкрутиться.

А друзья — вот они, рядом. И могут в любой момент…

Друзья опасней. Как говорится — спаси нас, боже, от таких друзей, а с врагами мы как-нибудь сами разберемся.

Разберемся?

А куда деваться?..

— Хорошо, предлагаю компромисс. Бойцы-телохранители насторожились.

— Мы начинаем операцию по ранее утвержденному сценарию акции… Согласно кивнули. — Я занимаю исходные позиции, ожидаю подхода клиентов…

Снова кивнули.

— Вы отслеживаете подходы и сообщаете мне количество охраны. Пока согласны?

— Согласны.

— Я дожидаюсь подхода клиентов, оцениваю обстановку и, если она благоприятная, завершаю работу.

— А если она неблагоприятная?

— Не раскрываю себя и, всячески избегая столкновения, эвакуируюсь. Оставляя возможность использовать свой шанс позже. Ну как?

— А кто будет оценивать степень благоприятности обстановки?

— Я буду!

— Но…

— Или тот, кто хочет сделать эту работу вместо меня. Я не гордый. Я готов уступить свое место более достойному.

— Где гарантии, что вы не перестрахуетесь?

— Я никак не пойму, чего вы добиваетесь? Тем, что хотите бросить меня в бой, несмотря на обстоятельства? Вы хотите, чтобы я непременно погиб? Непременно в момент нападения на Заикиных? /

— Нет, вы нас…

— Если вам нужна моя смерть, то за этим не надо далеко ходить. Если нужна смерть в этом конкретном подъезде, то вы ошибаетесь, я не доставлю вам этого удовольствия. Я не полезу на рожон, чем бы вы мне ни угрожали.

— Нет, мы не хотим вашей смерти в этом подъезде… Хотя бы потому, что это не последний подъезд. Но мы хотим иметь гарантии, что вы сделаете дело.

— Никаких гарантий быть не может. Я не страховой агент. Хотя и работаю с клиентами.

— Тогда мы сомневаемся.

— Я тоже. Но иного выхода у нас нет. У вас нет. И у меня нет. Мы должны доверять друг другу. Или должны отказаться от проведения этой операции! Лично я голосую — за отказ…

— Ладно, мы согласны.

И на том спасибо!

В шестнадцать двадцать пять машины были в условленном месте. За много кварталов от дома, где на четвертом этаже, в трех расположенных на лестничной площадке квартирах, проживали братья Заикины. Братья были не только братьями, но еще и соседями. Что упрощало, улучшало и удешевляло работу охраны.

— «Аллигатор» убыл, — доложила группа «наружки» из аэропорта. — Едет. Через тридцать минут будет здесь.

Машины тронулись с места и разъехались в разные стороны. Двадцать минут они крутились в автомобильном потоке, постоянно сворачивая на перекрестках, возвращаясь в сторону, откуда приехали, проскакивая светофоры под только что загоревшийся красный свет.

— Ну что?

— Все чисто.

— Поехали на место.

Машины припарковали в соседних, заранее облюбованных проходных дворах.

— Выходим.

Бойцы открыли дверцы.

— Прошу вас без глупостей, — предупредил один из телохранителей. Главный в этой группе.

— Или что? — задираясь, спросил Зубанов.

— Или мы будем вынуждены стрелять. На поражение.

— Тогда я — тоже!

Бойцы нехорошо переглянулись.

Надоел им этот полковник. Словами. Уж лучше бы делом. Лучше бы действительно попытался сбежать. Чтобы кончить со всем этим разом.

— Выходим!

Все, кроме водителя, покинули автомашину. Веселой компанией прошли к нужному подъезду. Не к тому, где жили братья Заикины. Совсем к другому.

Поднялись на чердак. И по нему дошли уже до нужного подъезда.