Волчий зарок - Михаил Серегин

* * *

В Тарасов Полунин и Степин добрались поздно вечером. В аэропорту поймали такси и тут же помчались домой к Либерзону, купив по дороге бутылку коньяка, конфеты и прочую мелочь для приятной выпивки и легкой закуски.

Изя был дома и болел. Его жена провела Полунина и Степина в комнату к Либерзону, горестно вздыхая на каждом шагу. А когда Владимир увидел своего старого товарища, он едва смог сдержать возглас изумления – настолько сильно сдал Изя за то время, что прошло с момента их последней встречи.

Сейчас Либерзон напомнил Полунину того самого Изю, которого он встретил в зоне. Кожа на его лице совсем сморщилась и стала свисать складками с некогда округлых щек так, словно Изю не кормили по меньшей мере пару недель. Руки Либерзона вновь покрылись пигментными пятнами, а остатки волос совсем побелели и мокрыми от пота прядками липли к высокому лбу.

– Вот тебе на! – вздохнул Полунин. – Что это ты совсем расхворался?

– А вы, Володя, считаете, что у меня есть повод выглядеть здоровым? – поинтересовался Либерзон. – Я вообще удивляюсь, что могу после всего пережитого хоть как-то видеть вас и слегка ворочать языком.

– У меня есть для тебя новости, Изя, – проговорил Владимир, подходя ближе к кровати. – И спорим, что ты сейчас вскочишь и побежишь, словно молодой олень.

– Даже если вы, Володя, скажете мне, что в Одессе бесплатно раздают черноморский флот, и то я не встану и не побегу за своей долей, – попытался пошутить Либерзон. – Так что у вас за новости? Вы нашли деньги?

– Больше, чем деньги, – ответил за Полунина Степин. – У нас есть неопровержимые факты, доказывающие вашу с сыном невиновность в деле против Бережного!

– Что-о? – завопил Изя, подскакивая на кровати. – Володя, Денис Григорьевич, вы настоящие волшебники! Нашли чем утешить старика!

– Вы не меня благодарите. Моя работа вся еще впереди, – улыбнулся адвокат. – Хотя после того, что сделал Владимир Иванович, слишком много трудиться мне не придется. Думаю, что уже завтра я смогу добиться назначения нового слушания по вашему делу. А через пару недель вы будете полностью оправданы.

– Вот и прекрасно! – объявил Либерзон и посмотрел на Полунина. – Володя, попросите мою жену достать из бельевого шкафа бутылочку коньяку. Там есть одна маленькая, под стопкой кальсон у дальней стенки шкафа. Осталась еще с лучших времен!

– Ничего не надо, Изя, – улыбнулся Полунин. – Мы все принесли с собой. Сейчас выпьем немного за удачу, а затем поедем в гостиницу. А ты пока хорошенько отдохнешь, и завтра утром все вместе пойдем в суд оспаривать их неверное решение по твоему вопросу!

Ужин прошел в какой-то торжественной, даже чопорной обстановке. Либерзон поднялся с кровати, с которой не вставал уже несколько дней, и, одевшись в праздничный костюм, вышел к столу. Выпив пару рюмок, Изя совсем разомлел и заплетающимся языком начал требовать, чтобы гости остались ночевать у него и не искали никаких гостиниц.

Жена Либерзона поддержала Изю. Однако Полунину удалось настоять на своем. Он не хотел стеснять стариков, к тому же решил дать им побыть наедине с почти уже потерянной надеждой на спасение от суда, разорения и позора, вдруг превратившейся в реальность.

Посидев в гостях у Либерзонов около часа, Полунин со Степиным уехали в гостиницу. Адвокат сразу поднялся в свой номер, сказав, что хочет еще раз просмотреть все материалы перед завтрашним визитом в прокуратуру. Полунин его задерживать не стал, однако сам в номер не пошел. Владимиру вдруг захотелось прогуляться по ночному Тарасову.

Он давно уже не ходил ночью пешком по городу, где родился и вырос. Теперь казалось, что те неспешные прогулки в обществе Каширина, Коробковой и Слатковской были бесконечно давно. В другом времени и почти в другом пространстве.

Сейчас все вокруг было другим. И даже Тарасов, казавшийся в детстве таким родным и знакомым, теперь представлялся Полунину сердитым и настороженным псом, внимательно следившим за чужаком и ожидавшим, не переступит ли он дозволенную черту. И все же, несмотря на эти новые впечатления, Владимир глубоко вдохнул свежий и сырой от близости реки воздух и неторопливо пошел вдоль полутемной набережной, не обратив внимания на одиноко стоявшую рядом с гостиничным комплексом машину.

Полунин едва успел зайти под тень каштанов, росших вдоль всей набережной, как услышал сзади себя хлопанье дверок машины, а затем – торопливые шаги. Погруженный в свои мысли, Владимир поначалу не придал им значения, а когда понял, что они могут обозначать, было уже поздно что-либо предпринять – Полунина застали врасплох!

– Спокойно, парень, не дергайся, – проговорил один из четверых преследователей, когда Владимир повернулся им навстречу. – Нам, собственно говоря, все равно, когда тебя убить. Но если проявишь благоразумие, проживешь дольше.

Полунин застыл, внимательно глядя на четверых мужчин, осторожно приближающихся к нему. В руках каждого из них был короткоствольный автомат, которые они даже не удосужились снабдить глушителями.

Оружие каждого мужчины было направлено в живот Полунина. А поскольку шли все четверо короткой цепью, то скрыться от них прыжком в сторону не представлялось возможным – кто-нибудь один непременно достал бы Владимира очередью. У Полунина оставалась надежда лишь на то, что удастся что-то противопоставить им в ближнем бою, когда стрелковое оружие будет уже не так эффективно.

Полунин напрягся, прокручивая в голове план дальнейших действий. Как только кто-нибудь из четверых к нему приблизится, Владимир прыгнет на него и, резко развернув вокруг своей оси, прикроется от возможных выстрелов как щитом. А затем, оттолкнув захваченного им человека на ближайшего бандита, перекатится в кусты, где больше тени. Однако сделать этого ему не дали.

– Вот и умница, – проговорил тот мужчина, который приказал Полунину стоять. – А теперь повернись к нам спиной и положи руки на ствол дерева. Я хочу посмотреть, нет ли у тебя оружия.

– Сроду стволов с собой не носил. Я вор, а не мокрушник, – ответил Полунин, а сам подумал: «Это тоже неплохой вариант. Пожалуй, они еще меньше будут ждать от меня каких-либо действий, если я буду стоять к ним спиной. А как только...»

Закончить свою мысль Владимир не успел – сильный удар прикладом автомата по затылку мгновенно погрузил его в небытие. Полунину на мгновение показалось, что его ослепила яркая вспышка, а затем наступила полная темнота...

* * *

Владимир с трудом приходил в себя. Первое, что он почувствовал, была головная боль. Виски ломило, а основание черепа болело так, что Полунину едва удавалось двигать шеей. Тихо застонав и стараясь не причинять поврежденной голове лишнюю боль резкими движениями, Владимир осторожно сел и открыл глаза – темнота никуда не исчезла!

В первую секунду Полунину показалось, что он ослеп. И Владимир тут же подумал о том, что ему будет очень трудно растить сына, будучи слепым. Однако эта мысль была абсурдна: о каком воспитании сына можно говорить, когда жизнь его самого зависит сейчас от прихоти Томашевского. А в том, что захватившие его бандиты были его людьми, Полунин ничуть не сомневался.