Удар молнии - Виктор Кнут

— Тебя не смутило такое стечение обстоятельств? Идеальный круг: Лариса — Салман — Хаджи — операция «Выра» — «фирма» — я - и снова Салман.

— Очень смутило, — признался Мартин. — Но наши сегодняшние противники на это сказали бы: «Воля Аллаха… Кысмет». И были бы правы. Воля Божья на то, что все сложилось именно так. Не было бы «Выры», мне все равно пришлось бы заниматься твоей Ларисой. И все равно пришлось бы потрошить эту поганую базу.

— Ты альтруист, Мартин? Зачем тебе это?

— Таковы правила. За кого бы меня считали в «фирме», если бы я поступил иначе? Да и я сам за кого бы считал себя?

«Странный тип, — думал я. — Все понятия о добре и зле у него имеют некое четвертое измерение. Во весь голос он декларирует свои благие намерения, и я верю в то, что он, действительно, лег бы костьми, но вытащил бы Ларису. Вот только как-то не вяжется с этим мертвая девочка на кухне ночного клуба. Или таковы правила?»

— Ты думаешь, что не было никаких шансов на то, что Лару отдали бы сегодня Салману?

— Отдали бы. Часок бы потешился с ней, — безжалостно довел до меня свое мнение Мартин. — А потом бы тешились все остальные. Но забрать ее к себе с базы Салману не дали бы. Оттуда одна дорога. В могилу.

— Ты точно знаешь, что Лариса в Рождествене?

— Только со слов Салмана. Но где же ей еще быть?

— Как считаешь, с ней все в порядке?

— Боюсь, что не все. — Мартин не пытался играть со мной в доктора, который екрывает от онкологического больного диагноз. — Возможно, что ее уже изнасиловали. И не раз. Но это беда поправимая по сравнению с тем, что ее могли подсадить на наркотики. Трех дней достаточно, чтобы выработать зависимость.

— Дерьмо… — пробормотал я. Страшно было слышать все это из чужих уст, хотя сам я уже настроил себя на то, что не все закончится так хорошо, как хотелось бы.

— Уже завтра, — продолжал Мартин, — мы отправим тебя с семьей в Лондон. Там Ларисой займутся специалисты. Через неделю она забудет обо всем, что случилось. Между прочим, Слава… Или все-таки Персиваль Голоблад? — улыбнулся Мартин. — Тебя там тоже ждут не дождутся.

— В качестве подопытной крысы?

— Вроде того. С той лишь разницей, что тебя не станут уничтожать, когда обследование закончится. Да и не закончится оно никогда. Наблюдать тебя будут до самой старости. Купят вам домик где-нибудь в Саут-Даунсе, станут выплачивать тебе приличную пенсию. Дочки твои получат приличное образование. Дорога назад в Россию все равно вам заказана. Придется смириться.

Смирюсь. Легко! Только… Как много этих проклятых «только»! Только я не оставлю Алину… Только я не смогу бросить Бакса… Только я не выберусь из сегодняшней переделки живым…

— Будь все проклято!

— Что-то много ты чертыхаешься, — заметил Мартин. — Не выспался, Слава?

— Дурные предчувствия. Если меня сегодня подстрелят, ты позаботишься о семье?

— Да.

Мне понравилось, что Мартин не стал заламывать руки и пускать слюни: «Зачем ты так, Слава? Никто тебя не подстрелит. И вообще, все хорошо! Лучше некуда! На улице солнышко… Чеченцы все, как один, на краю могилы… А мы просто неуязвимы для их отравленных стрел…» Он коротко ответил мне: «Да». И этим единственным словом выразил свое отношение ко мне. К Голобладу. К диверсанту-профессионалу. К камикадзе, готовому в любой момент посмотреть в лицо смерти. «Да», — он отлично знал, чем заканчиваются порой хождения в гости к бандитам из чечено-ингушской группы.

— Секунду, Слава. — Мартин выбрался из машины, открыл багажник и вернулся назад с ноутбуком. — Давай-ка посмотрим, что у нас есть по базе. И подумаем вместе, с какого конца за нее удобнее браться. А через… — Он посмотрел на часы. — Ровно через четыре часа нам надо быть в Гатчине. Я представлю тебе наших коммандос. И мы должны довести до них уже готовый план операции. Ну что, ты готов?

— Как пионер, — буркнул я, и Мартин вставил в «сидюшку» компакт-диск.

* * *

Их было одиннадцать человек. Я — двенадцатый. И Алина, с которой я спорил всю дорогу из Александровской…

— Тебя кокнут, красавица.

— Надорвутся!

— Ты подготовлена совершенно к другому.

— Насрать!

— И упертая ж дрянь!

— Я должна освободить Лару. У меня перед ней обязательства. И перед собой обязательства тоже…

Она меня переспорила, и я сдался, когда мы, следуя за «Рейнж Ровером» Мартина, почти добрались до места — офиса одной из фирм в центре Гатчины.

— Черт с тобой! Но не надейся, пожалуйста, что у меня будет время прикрывать твою задницу.

— О своей позаботься! — оставила за собой последнее слово Алина и, довольная, начала ковыряться с магнитолой, стараясь поймать ускользающие из эфира радиостанции. Мы были уже в полусотне километров от Питера…

Одиннадцать человек. Я — двенадцатый. И Алина…

— Сборная команда, — пожаловался Мартин, когда мы прошли в офис и, завернув в не уютную комнатку для секьюрити, увидели на трех мониторах три ракурса конференц-зала. За длинным столом для совещаний занимали места совершенно различные по одежде и по возрасту люди. Вон совсем юная девочка в коротенькой юбочке. А вон старичок в темных очках и строгом костюме-тройке…

— Старичок-боровичок, — пробормотал я.

— Ты, наверное, про Джошуа Дарфина. — Мартин положил руку мне на плечо. — Старый, побитый пулями флибустьер. Воевал еще в Конго в составе Иностранного легиона. Конечно, с вами он не пойдет, но добрым советом поможет всегда.

…Мой добрый знакомый Джон, одетый столь же небрежно, как и вчера в «Катастрофе». Рядом с ним две вчерашние «манекенщицы». С одной из них о чем-то болтает Алина. Раз, два, три… Альберт носовым платком протирает стекла очков… восемь, девять… Олег обнаружил одну из камер слежения, уткнулся в нее физиономией. Доволен жизнью на все сто процентов, кривляется, будто клоун. На черно-белом экране монитора дергается его дебильная рожа… Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать. Все. Пятнадцать плюс я и Мартин. Семнадцать человек…

— Сборная команда, — повторил англичанин. — Совершенно несыгранная, но полностью состоит из «фантомов». Кроме тебя и Алины. Зачем ты тащишь ее с собой?

— Что делать? Я не в силах с ней спорить. И она никогда не простит мне, если не возьму ее сегодня с собой.

— Жалко. Погибнет.

— Она все равно должна была быть ликвидирована. Если б не я…

— Нет. Если б не я, Слава… — Мартин отключил мониторы. — Если б не я, то вас обоих давно бы глодали черви. Кое-кто очень спешил от вас избавиться уже в самом начале. Но я настоял на том, чтобы мне дали время за вами понаблюдать. И не ошибся. Теперь мы в одной упряжке. Я генеральный директор, ты — исполнительный. Пошли, нас заждались наши сотрудники. Пора открывать совещание.