Охота за тенями - Валерий Михайлович Гуминский

Шереметев при этом болезненно поморщился и незаметно просунул ладонь под пиджак, чтобы растереть кольнувшую грудь. Любое упоминание о Назарове вызывало странную реакцию тела. Нервы шалят, что ли.

— Что же он придумал? — прошептал Воронцов-старший, покусывая некстати вылезший заусенец на большом пальце.

Всё, что произошло в течение пары-тройки минут, вызвало оторопь у мужчин. Но те, кто хоть раз стоял у дуэльного барьера, восхитились элегантным решением задачи. В Академию Иерархов не брали слабаков; каждый студент мог самостоятельно создавать нужные для себя компоненты защиты и нападения, ориентируясь на ранг и энергетический запас своего аурного контура. Так вот, Казарский не считался слабаком и делал всё правильно против серьёзного противника. Сначала напитал доспех Силой, активировал нужные амулеты и попытался отвлечь Назарова активными магоформами. Да только всё это было зря. Студент зачем-то бросился на барона и по самую шею провалился в образовавшуюся яму.

— Ого! — воскликнул Константин Михайлович, ощутив дрожь пола под ногами. — Кажется, парку конец.

На Петра Воронцова было больно смотреть. Он впился взглядом в монитор, с ужасом ожидая дальнейшего провала грунта, и уже просчитывал, сколько сдерёт с Казарских и Никиты компенсации за приведение ландшафта в порядок.

— Однако, — хмыкнул император. — Это что было сейчас?

— Полагаю, воспитательный момент, — пояснил Великий князь Константин, разглядывая, как Никита помогает Ивану вылезти из провала. — Сопляк прыгнул на боевого волхва и получил по заслугам. Назаров вообще с врагами не церемонится. Пусть радуется, что не переломал его.

— Ну что ж, развлечение закончилось, пора возвращаться в зал, — государь поднялся на ноги, старательно скрывая раздумья на лице. Он-то понял, что магическая техника, применённая Никитой, в корне отличалась от современных приёмов. Это было нечто древнее, покрытое таким толстым слоем забвения, что становилось страшно.

В какой-то момент Александр прикоснулся к плечу брата и оба Меньшиковых уединились в одном из будуаров.

— Помнишь историю про архив Назаровых? — спросил он. — Китсеры так ничего и не выяснили?

— Бесполезно, — махнул рукой Константин Михайлович. — Они как в воду канули. Возможно, их и не было.

— Есть они, Костя, есть, — уверенно ответил император. — Никита продемонстрировал технику владения «земной тряси». Не знаю, как назвать её точно, только применялась подобная штука ещё на заре становления Руси. В междоусобицах такие мастера участвовали, что легко нам нос утёрли бы.

— И что предлагаешь? — нахмурился Великий князь, сжав бокал с коньяком. — Мы же договорились не лезть к Назарову. Это наш щит на ближайшие пятьдесят лет.

— Я к тому, что проследи за своими внуками, — постучал согнутым пальцем по груди брата Александр. — У кого-то из них может проявиться этот Дар. У Полинки или у Юрки. Мишка-то выраженный «огневик» с вариативными атрибутами.

— Конечно, прослежу, — с серьёзным выражением на лице кивнул Великий князь. — Уверен, после первой инициации у ребятишек появятся очень интересные возможности.

Багдад

Январь 2017 года

На Востоке спешить не любят. Эту истину, которую постоянно напоминал Шавкат, Борис усвоил на третий день пребывания у гостеприимного Самира Дауда. Барон Абрамов, извинившись, исчез сразу же после ночёвки в его доме, как только Багдад осветился солнечными лучами, а он, княжич Волынский, остался ждать неизвестно чего. Самир обещал устроить встречу с господином Тарифом как можно быстрее, но каждый вечер, приходя домой, разводил руками.

— Занят очень, — смущённо отвечал он на немой вопрос русского гостя.

Делать нечего, пришлось Борису целыми днями сидеть возле небольшого бассейна в шезлонге и загорать под зимним солнцем, вызывая любопытство у прислуги и трёх жен Самира, разглядывающих странного русского с верхнего этажа уютного особняка. Они прятались в комнатах, изредка отодвигая плотные шторы. Княжичу было неудобно, что своим присутствием ему пришлось нарушить размеренную жизнь доброго семейства.

— Надо преподнести подарок, — сказал Шавкат, когда Волынский осатанел от безделья и создавал на глади бассейна маленькие воздушные завихрения. — Таковы традиции.

— Кому преподнести? — поднял голову Борис. — И почему ты только сейчас об этом говоришь?

— Приглядывался к Самиру, изучал его окружение и личные возможности, — пожал плечами «консультант». — Пусть он и влиятелен в некоторых моментах, но обращаться к человеку, стоящему выше него по статусу, нужно с большой осторожностью и учтивостью.

— Барон говорил, что Самир — дальний родственник Тарифа аль Фарра, — напомнил княжич.

— Так и есть, — кивнул Шавкат. — Но и здесь всё не так легко. Скорее всего, аль Фарра намеренно тянет время. У вас же есть что предложить?

— Я не знаю, какой подарок больше всего удовлетворит достопочтимого Тарифа, — усмехнулся Борис. — Белоснежный верблюд с золотой уздечкой? Или самолёт, набитый драгоценностями?

— Это лишнее, — улыбнулся сопровождающий его бухарец. — Можно преподнести холодное оружие с магической чеканкой, умеренно украшенное камнями. Старинные книги, свитки, рукописи тоже подойдут. Главное, не переусердствовать и не подарить то, что достойно самого халифа. Иначе это будет неловко.

— Сабля хана времён великого Тамерлана подойдёт? — Борис вспомнил, что в одном из ящиков лежит клинок, но почему-то без украшений. Зато от него фонило магией так, что руку скручивало от бешеной энергии. Вероятно, вделанный в навершие амулет в виде огранённого рубина, и был источником магического питания. — Правда, она неказистая…

Шавкат выпучил глаза. Его щека задёргалась от напряжения. Вытащив платок из кармана штанов, он вытер испарину с лица.

— А можно взглянуть? — охрипшим голосом спросил бухарец.

Волынский пожал плечами. Ему было всё равно. Хотелось поскорее приступить к поискам джиннов и демонов. Казалось, стоит отъехать от Багдада на сто-двести километров, и артефакты посыплются в руки как перезрелые плоды. Его не настораживало предупреждение Шавката и Самира, насколько сейчас тяжело отыскать что-то стоящее, достойное не только аукционов, но и частных коллекций. Борис впервые был предоставлен себе в серьёзном деле, поэтому верил в собственную удачу.

Борису пришлось вести бухарца в гостевые комнаты, где сейчас располагалась охрана княжича, тоже изнывающая от скуки и неопределённости.

— Степан, а где ящики с подарками? — спросил он старшего группы, чей высоченный рост вызывал приступы ужаса у хозяйской прислуги.

— В гараже складировали, — доложил телохранитель. — Чего их сюда тащить? Поставил ребят охранять.

— Пойдём, прогуляемся, — позвал его Борис.

Самир выделил для княжича часть гаражного бокса, где сейчас стояли три внедорожника, на которых предстояло колесить по бескрайним просторам междуречья. Барон