Ставки сделаны - Андрей Воронин

На следующий день Марк Эрдман был объявлен в федеральный розыск. Согласовав свое решение с Кротовым, Олег отдал необходимые распоряжения, сказал дежурному, что его сегодня ни для кого нет, поставил запрет на все входящие звонки по служебному телефону и заперся у себя в кабинете.

Оказавшись в полном одиночестве, он открыл сейф и достал из мини-холодильника, устроенного в одном из его отделений, запотевшую бутылку чешской водки.

Но алкоголь не пьянил. Не закусывая, он выпил почти две трети ее содержимого, прежде чем появилось ощущение легкости во всем теле и едва слышный звон в ушах. Откинувшись на спинку кресла, Олег закурил и погрузился в раздумья.

Начиная «дело брата», он даже не подозревал, чем обернется это служебное расследование. Сейчас ему казалось, что было бы намного лучше, раскопай он факты какой-нибудь банальной коррупции. А вместо этого на поверхность всплыли настолько не укладывающиеся в голове вещи, что он до сих пор не мог с ними смириться.

Марк – сексуальный извращенец… Олег живо вспомнил кадры из видеоролика с бьющейся в конвульсиях девушкой – очень похоже на эпилептический припадок. К тому же выглядела она несовершеннолетней. Но то, что вытворял с ней его брат, и без этого заслуживало жестокого наказания Он передернул плечами от омерзения и налил себе еще одну рюмку водки. Потом протянул было руку к лежавшему на столе мобильному телефону, но не завершил движения.

Олег очень хотел позвонить отцу, чтобы хоть с кем-то близким поделиться тем, что происходило сейчас у него в душе. Однако он не имел никакого желания расстраивать человека, перенесшего уже не один инфаркт, сообщением о том, что его любимый (Олег не строил на этот счет никаких иллюзий) сын – психопат.

Стряхнув сигаретный пепел в квадратную пепельницу из блестящего металла, Олег положил подбородок на руки и уткнулся в дверь своего кабинета отсутствующим взглядом.

Он словно впал в какое-то оцепенение. Перед глазами бежали строчки ориентировки, собственноручно отправленной им в федеральный розыск. «Агрессивен и непредсказуем… может быть вооружен.., владеет рукопашным боем и всеми видами холодного и огнестрельного оружия.., в момент задержания необходимо проявлять максимальную осторожность… будет лучше, если вы предварительно свяжетесь с ОВД ФСБ по телефону…» Дальше шел номер его собственного мобильного.

Этим факсом он открывал вполне официальную охоту на собственного брата. И хотя между ними никогда не существовало особенно теплых отношений, глава отдела внутренних расследований чувствовал себя сейчас подлецом, по крайней мере наполовину.

И в первую очередь потому, что не смог заставить себя передать расследование кому-нибудь другому.

Олег задумчиво посмотрел на недопитую водку. Налил себе еще одну рюмку, решив, что это последняя и спрятал бутылку под стол. Потом передумал и отнес ее обратно в сейф.

Его уже вполне ощутимо покачивало.

Опустившись в кресло, он выдвинул ящик стола и достал оттуда глянцевое фото, закатанное в пластик. Отец, Марк и он на берегу горного озера в Швейцарии. На переднем плане – их обнявшаяся улыбчивая троица, похожая на все счастливые семьи одновременно. Фон – темно-синяя гладь в лучах восходящего солнца, обрамленная часовыми-скалами.

Тогда еще отец не знал, что у него рак.

Потушив в пепельнице окурок, Олег закурил новую сигарету.

Переливчатая трель мобильного телефона вывела его из состояния вязкой алкогольной дремы. Вскинув голову, он первым делом посмотрел на часы. Впрочем, это было лишним – в окнах плескался сумрак, разрезанный на узкие полоски чуть приоткрытыми вертикальными жалюзи.

Олег некоторое время смотрел, морща лоб, на звонивший телефон, потом протянул руку и взял трубку. Она была холодной, и от этого прикосновения по его телу вдруг пробежала мелкая дрожь. Протирая заспанные глаза, он поднес мобильник к уху:

– Слушаю вас.

– Здравствуй, сын.

Меньше всего Олег ожидал услышать сейчас этот усталый голос, звучащий через много-много километров, отделявших Москву от острова Крит.

– Здравствуй, – быстро трезвея, ответил он.

С языка чуть было не сорвалось: «Почему ты звонишь?»

Олег вовремя удержался от бестактного вопроса. У него слегка кружилась голова, и он встал, чтобы включить негромко жужжащий кондиционер на полную мощность.

Но так и не дошел до него. Следующая фраза отца заставила его замереть на месте.

– Мне звонил Марк, – еще более усталым голосом произнес Эрдман-старший. – Ему нужна твоя помощь.

Олег долго думал, что ответить на это, но так и не подобрал подходящих слов.

Его отец тяжело вздохнул.

– Я все знаю, – проговорил он. – Доброжелатели постарались. Горелко, будь он неладен. Но Марк…

Он запнулся, – Что – Марк?!! – Олег взорвался внезапно, сам от себя не ожидая. – Что – Марк?! Твой чертов любимый сын – извращенец, ясно тебе?! И всю жизнь таким был! Чертовым ублюдком! Ублюдком, ты понял?! Трахал маленьких девочек в…

– Заткнись, – голос в трубке стал ледяным и невообразимо далеким. – Сядь и внимательно меня выслушай.

Олега будто волной холода окатило. Он недоуменно посмотрел на телефон в своей руке, потом медленно попятился к креслу. Когда ноги уперлись в край сиденья, он рухнул в него всем весом. Тяжело дыша, словно после марафонского забега, снова поднес трубку к уху.

– Я тебя слушаю.

– Понимаю, что нелегко, – сила, неожиданно появившаяся в голосе отца, так же неожиданно исчезла, уступив место все той же невообразимой, вселенской усталости. – Но ситуация несколько изменилась. Я не могу тебе сказать, каким образом, – по телефону он сам не захотел мне об этом говорить.